— Мама, Стилгоу ждет внизу.
— Разве ты не поедешь с подругами? — спросила мать.
— Нет. Я встречусь с ними на балу. Энджи решила остаться сегодня вечером дома, и Чарли настоял, чтобы я поехала с ним.
— Что ж, по крайней мере, у тебя будет надлежащий сопровождающий. Должна сказать, у девушки благородного происхождения должны быть совсем другие подруги. Леди Айрис я еще могу стерпеть. Она даже по-своему мила. — Леди Обри поморщилась. — Но всем известно, что она вышла замуж за Чилтона только из-за его денег. А ведь он почти на тридцать лет старше ее. Ее отец продавал коров, не так ли?
— Сэр Эндрю разводил чистокровных скакунов, мама, — сквозь зубы процедила Изабель. — Весьма уважаемое занятие. Принц-регент был одним из его постоянных клиентов.
— Да уж, если твоим постоянным клиентом становится регент, готовься к войне с кредиторами. Если бы не Чилтон, сэр Эндрю…
— Погиб, мама. Он отдал свою жизнь за Англию, а Айрис моя лучшая подруга. И я прошу вас не говорить о ней дурно в моем или чьем бы то ни было присутствии.
Леди Гиацинта фыркнула:
— Вообще-то я считаю неприемлемой другую женщину. Эту французскую актрису, с которой ты поддерживаешь дружбу. Я в ужасе от того, что ее принимают в приличных домах.
Изабель с трудом сдерживала раздражение. Этот разговор, который мать начинала уже, наверное, в сотый раз, вновь ни к чему не приведет.
— Софи не актриса, мама. Она была известной парижской певицей-сопрано до войны. А теперь она уважаемая вдова солдата, оставшаяся с пятилетним сыном на руках. Даже высокопоставленные родители ее мужа очень высокого мнения о ней, так почему бы и вам не относиться к ней так же?
Леди Гиацинта одарила дочь улыбкой обожания.
— Я действую исключительно в твоих интересах, моя дорогая. Я хочу, чтобы ты блистала в обществе, обожаемая всеми. На днях леди Фанни Хэнсон отметила, какой восхитительной молодой женщиной ты стала. Такой красивой, изысканной, такой преданной делу помощи нуждающимся. Она умоляла Стилгоу представить тебя ее сыну…
Изабель не верила своим ушам.
— Лорд Джон просил Стилгоу представить нас друг другу?
— Ну конечно, — тоном заядлой сплетницы подтвердила леди Гиацинта. — Леди Фанни поведала нам о том, что ее сын подыскивает себе жену. Только он весьма избирателен и держит свои поиски в тайне — что неудивительно для мужчины с его положением. Ты должна постараться произвести на него впечатление, Иззи, — завершила свою тираду леди Гиацинта. — Если выяснится, что ты отвечаешь его требованиям, очень скоро тебя будут звать герцогиней Хауорт.
— Непременно вспомню об этом, когда лорд Джон будет знакомиться с моими требованиями.
— Изабель Джейн Обри! — Леди Гиацинта приподнялась с пуховых подушек. — Не хочу больше слышать этих глупостей! Ты должна сделать все, чтобы лорд Джон Хэнсон без памяти влюбился в тебя!
Изабель с трудом сдерживала гнев.
— Я не выйду за него замуж только потому, что его мать — или, вернее, дед — занимает высокое положение в обществе! Почему вам так не терпится отделаться от меня, мама?
— Отделаться от тебя? Святые небеса! Что за нелепая идея? — Леди Гиацинта принялась обмахиваться. — Я просто хочу, чтобы ты была счастлива, вот и все.
Изабель прищурила глаза.
— Что вы задумали, мама?
— Задумала? Да Бог с тобой! Не имею такой привычки. А теперь иди и пожелай мне спокойной ночи. И не забудь сказать Стилгоу, чтобы взял ключ. Старик Норрис терпеть не может, когда его будят посреди ночи.
Неохотно поцеловав мать в щеку, Изабель вышла из комнаты.
Стилгоу в нетерпении расхаживал перед дверью.
— Господи, Иззи! Ты еще хуже, чем Энджи.
— Мама хотела поговорить со мной перед отъездом. Что мне было делать? Кстати, она просила напомнить, чтобы ты взял ключи. Норрис опять жаловался. — Изабель вышла на улицу, и лакей помог ей сесть в ожидающий экипаж.
Чарли тяжело опустился на сиденье напротив и стукнул тростью в потолок.
— Баррингтон-Хаус!
Когда экипаж, качнувшись, отъехал от дома, круглое лицо Стилгоу озарила довольная улыбка.
— Ну и ну! Только посмотрите на нее. Если бы я знал, что ты прекратишь свой нелепый бунт ради Хэнсона, я познакомил бы вас несколько недель назад. Я слишком люблю тебя, чтобы спокойно наблюдать, как ты попусту тратишь свою жизнь, одержимая навязчивой идеей.
Изабель прищурилась.
— О чем это ты?
— Я говорю о том времени, когда тебе было пятнадцать лет.
— И на чьи же знаки внимания я отвечала, когда носила короткие юбки?
— Я отвечу. Ты увивалась вокруг Эшби, словно он драгоценный дар богов.
Изабель изобразила на лице крайнее удивление.
— Эшби? Друг Уилла?
— Нет, русский царь. Да, я говорю о друге Уилла. Об этом высоком красавце в военном мундире, которому ты не давала прохода. Помнишь его?
Изабель едва сдержала проклятия. Интересно, кто еще догадывался о ее тайных чувствах?
— А Уилл знал? — нехотя спросила она.
— А ты как думаешь? Ты не очень-то скрывала свои чувства. Эшби то, Эшби это… Ты всех нас заставила поволноваться.
— Эшби тоже знал? — У Изабель перехватило дыхание.
— Возможно… возможно… Я думаю, он знал. — Стилгоу помедлил. — Ты знаешь, что его лицо изуродовано до неузнаваемости?
Изабель угрюмо кивнула, ощутив жалость.
— Ты видел его, после того как?..
— Нет, но слышал разговоры. — Стилгоу прищурился. — Говорят, будто он тронулся рассудком и живет в винном погребе.
— Вздор. Ни за что не поверю в это, — возразила Изабель, прекрасно помня, что сказал дворецкий Эшби. — И ты тоже не должен верить!
— Приехали, — с облегчением выдохнул Стилгоу, когда экипаж остановился. — Будь любезна с Хэнсоном и, ради всего святого, не говори с ним об Эшби.
После того как Золотой Ангел обратил на Изабель внимание в «Олмаке» и ангажировал два танца на сегодняшнем балу, ее тотчас же обступили новые поклонники. Они не желали ее отпускать, но Изабель не сомневалась, что они просто хотели оценить ее и понять, почему возник подобный ажиотаж. И все же Изабель никому не хотела отдавать последний танец в надежде, что мужчина, о вальсе с которым она так долго мечтала, с минуты на минуту появится в зале.
Юный лорд Эштон взял с подноса бокал мадеры и подал его Изабель.
— Кто же тот счастливчик, для которого вы сохранили последний танец?
Изабель с благодарной улыбкой взяла бокал из рук молодого человека. Она на протяжении целого часа беседовала с джентльменами, добивающимися ее расположения, и теперь во рту у нее пересохло.
— Для Принни, если он, конечно, почтит нас своим присутствием. Нельзя оскорблять будущего короля.
