Из книги «Мудрость»
Ученость * * *
Всему, что достойно, учись, не ища награжденья,—И действуй потом, как велят убежденья.
* * *
Что, в сущности, буква и цифра? Не глаза ли два,Которым открыта вся суть естества?
* * *
Лишь мудрый ученый поистине зряч. У невеждыВ глазницах — две гнойные язвы, не вежды.
* * *
Не низок ученый, пред более мудрым собратомСклоняющийся, как бедняк пред богатым.
* * *
Ученый как дома везде, будь он гость чужестранный:До смертного часа учись неустанно.
* * *
Ученье — услада ученых и мира услада.Мудрейшему клада ценнее не надо.
* * *
Ученость пребудет с тобой до скончания дней,Другие богатства — ничто перед ней.
Невежество * * *
Невежда тупой, поучающий умных людей.Подобен жене без обеих грудей.
* * *
Пусть муж неученый других превзойдет по уму,Признанья мудрейших не ведать ему.
* * *
Напрасно кичится невежда — в одно лишь мгновеньеУченый рассеет его самомненье.
* * *
Невежды, хотя и бывают обличьем пригожи,На глиняные истуканы похожи.
* * *
Невежды, высокого родом, не выше ль ученый,Хотя и в роду невысоком рожденный?
* * *
Тому, кто учен, не читающий книг — не чета.В своем неразумье он хуже скота.
Решимость * * *
Богат лишь богатый решимостью, волей. БезвольныйСреди обездоленных самый бездольный.
* * *
Решимость — богатство, дарованное навсегда.Другие богатства — уйдут без следа.
* * *
Глубо́ко ли озеро, лотоса стебель — мерило.Мерило величью — решимости сила.
* * *
Стремиться, пусть тщетно, к свершенью возвышенных дел —Решительного неизменный удел.
* * *
Лишенный решимости — горько обижен судьбой:Вовеки ему не гордиться собой.
* * *
Могуществен слон, обладатель отточенных бивней,Но тигр порождает в нем страх неизбывный.
* * *
Лишенный решимости — не человек, размазня.Он мертв. Он подобье иссохшего пня.
Бедность * * *
Бедняк никогда не изведает жизни безбедной.Несчастнее бедного кто? Только бедный.
* * *
Нужда принижает и самую знатную знать,Достоинство, честь принуждая ронять.
* * *
Пусть смысла глубокого полны слова бедняков.Никто их не слушает — мир наш таков.
* * *
От сына, что нищ и добро попирает бесчинно,И мать отвернется, как от чужанина.
* * *
Неужто и ныне ко мне возвратится с утраНужда, что едва не убила вчера?
Из книги «Любовь»
Сладость любовных объятий * * *
Все, чем обольщаются зренье, слух, вкус, обонянье,—Вмещает любимой моей обаянье.
* * *
Она лишь одна унимает недужный мой жар.Целительный мне не поможет отвар.
* * *
Таинственный пламень в груди у любимой разлит:Вдали обжигает, вблизи холодит.
* * *
Объятья бесхитростной девы — бессмертья исток,Питающий жизни зеленый росток.
* * *
Грудь с грудью влюбленным отрадно плотнее сомкнуть,Чтоб даже и ветер не мог проскользнуть.
* * *
Любовь — как ученье. Чем дольше любви я учен,Тем больше незнаньем своим удручен.
Восхваление красоты возлюбленной * * *
Ты нежен, цветок аниччама, не спорю, но многоНежнее любимая мной недотрога.
* * *
Сверкает, как жемчуг, улыбка желанной — и схожаС бамбуком ее золотистая кожа.
* * *
Смущаются лилии, перед желанной склонясь:«Глаза у нее затмевают и нас».
* * *
Любимая носит цветы с неотрезанным стеблем,И стан ее ношей цветочной колеблем.
* * *
Не в силах желанной моей отличить от луны,Растерянно звезды глядят с вышины.
* * *
Ущербный твой лик, о луна, испещряют щербины,Но нет у желанной моей ни морщины.
* * *
Лебяжьего пуха нежнее любимой стопы.Для них и цветы аниччама — шипы.
Терзания разлуки * * *
С любовным недугом я тщетно пытаюсь бороться:От черпанья только полнее колодцы.
* * *
Ни скрыть не могу, ни открыть не могу свой недугВиновнику неиссякающих мук.
* * *
На жизни моей, как две тяжести на коромысле,Любовный недуг и стыдливость повисли.
* * *
Бескрайнее море — любовь предо мной разлита,Но нет у меня ни ладьи, ни плота.
* * *
Жестокий и в дружбе, что сделает с вражьей ордоюВоитель, пылающий лютой враждою?
* * *
Любимый из глаз не уходит. И веки сомкнутьБоюсь я: о, как бы его не спугнуть?
Ревность * * *
«Люблю больше всех!» — я однажды воскликнул… Мрачна,«Кого это — всех?» — вопросила она.
* * *
Поклялся: «Люблю до кончины!» Она мне: «Изменник!Кого ж ты полюбишь в грядущих рожденьях?»
* * *
«Я думал сейчас о тебе!» — говорю я. «Вот диво!А раньше о ком?» — проворчала строптиво.
* * *
Чихнул я, она разрыдалась, а в голосе злоба:«Должно быть, тебя вспоминает зазноба?»
* * *
Чиханье сдержал я, она — не добрее ничуть:«Ты, видно, задумал меня обмануть?»
* * *
Пытался утешить ее — только повод для спора.«Ты всех утешаешь, — твердит, — без разбора».
* * *
Взглянул на нее — вновь обида и слезы рекой:«Меня ты сравнил, признавайся, с другой».
Поэты-шиваиты[316]
Тирунъяна Самбандар[317] * * *
Полумесяцем украшен,[318]белым пеплом обметен,Сердца моего похитчик,гордо восседает онНа быке. Его сияньемсам Создатель посрамлен.[319]В многославном Брахмапуре[320]он воздвиг свой дивный трон.
* * *
Ужели ты обитель Шивы,Арурский[321] храм, не посетил еще?С цветами, сердцем просветленный,спеши к Отцу, в его святилище.
Неси весь пыл своих хваленийему, Истоку Добродетели.Избавиться от возрождений —есть благо высшее на свете ли?
Едва в ярчайших переливахсверкнет Арурская Жемчужина,Тебе овеет душу радость,и будет боль обезоружена.
Тирунавуккарасу Свами (Аппар)[322] * * *
Как я спасу свой бренный остов?Мне ярость раздирает грудь.Смогу ли я, черпак дырявый,хоть каплю блага зачерпнуть?Лягушка я в змеиной пасти.Закрыт к освобожденью путь.О повелитель Оттрийура[323]!Моей опорой верной будь!Душа моя — груженный гневомдо полузатопленья плот.Весло — рассудок. Вожделенье —скала среди бурлящих вод.Кто, средоточье милосердья,меня от гибели спасет?О повелитель Оттрийура!Ты мой единственный оплот!
* * *
Отрадно ви́ны чистое звучанье,отраден свет луны,И южный ветерок, и ожиданьерасцвета в дни весны,И над прудом пчелиное жужжанье,и сладостные сны,—Отрадней тень от ног Отца — да будеммы ей осенены!
* * * Напрасно в священном потоке свершать омовенье,На мыс Кумари́[324] отправляться — излишнее рвенье.Лишь тот обретет от страданий земных избавленье,Кто славит Всевышнего — имя его и веленье.
Пустое занятие — веды бубнить тихогласноИ слушать, как шастры читают, — поверьте, напрасно.Лишь тот обретет избавленье, чье сердце согласноС Всевышним, — о нем помышляет вседневно, всечасно.
Напрасно подвижничество и обитель лесная,Напрасно глазенье на небо, еда немясная.Спасется лишь тот, кто не знает покоя, взываяК Всемудрому, только его одного признавая.
Сундарамурти Свами[325] * * *
Жизнь — майя[326]. Все мы станем прахом —таков закон судьбы великий.При виде моря возрождениймы все трепещем, горемыки.
Возвысим же хвалебный голосв честь Кетарамского[327] владыки,Пред чьим могуществом склонилисьКаннан[328] и сам Четырехликий[329].
Маникка Васахар[330] * * *
Он — веда, Он — и приношенье.Победа Он и пораженье.Он — истина и ложь, всё Он:И свет и тьма, и явь и сон.Он — счастье, Он же — и несчастье.Он — целое, и Он — двучастье.Он — избавитель от земныхМучений и повинник их.Мы для него, светлеют думы,Готовим порошок куркумы.[331]
* * *
Натянут лук, трепещет тетива.[332]Три крепости побеждены, едваНачался бой, — и торжествует Шива.Лети, унди![333]
Не две, не три — всего одна стрела,И спалены три крепости дотла.Нам бог явил пылающее диво.Лети, унди!
Он сделал шаг — и под его пятойОбломки колесницы боевой.Покаран враг, глумившийся спесиво!Лети, унди!
* * *
Без страха малейшего вижузмеи ядовитой извивы,Без страха малейшего вижулюдей, что коварны и лживы,И только слепцы-инобожцы,не чтущие грозного Шивы,Владыки Тиллейского[334] храмавнушают мне страх справедливый.Без страха малейшего вижуна солнце меча переливы,И робостью душу не полниткрасавицы взор горделивый,Но те, кто взирают бесстрастнона танец косматого Шивы,Владыки Тиллейского храма,внушают мне страх справедливый.
Принц Салим, сын императора Акбара, будущий император Джахангир (?). Миниатюра персидского (?) художника при дворе Великого Могола, конец XVI в. (?)
