Летом 1598 г., когда к Серпухову были стянуты все русские войска для отражения ожидавшегося нашествия крымских татар, монастырь оказался в центре их расположения «на лугах у Оки-реки». Благодаря умелым дипломатическим действиям русского посла Леонтия Ладыженского крымский хан отказался от военных действий и отправил под Серпухов посольство. Бескровная победа была пышно отпразднована, а Владычный монастырь, где игуменом был родственник Ладыженского инок Вассиан, получил крупные пожалования и подарки. На эти-то деньги в 1599 г. были выстроены позднее сильно переделанная надвратная церковь, а также трапезная шатровая церковь с шатровой же колокольней и военно-оборонительные стены, ныне находящиеся внутри монастыря. Эта трапезная с шатровой церковью-наиболее интересное монастырское сооружение. По своему внешнему виду она примыкает к группе шатровых храмов годуновского времени, когда стремились увенчать обычную форму кубовидного храма с его лопатками и закомарами, шатром, стоящим на низком восьмерике. Часто восьмерик также получал у основания шатра маленькие декоративные кокошники, что вносило элементы архитектурного единства в подобную малоорганичную композицию. В рядом стоящей колокольне-звоннице угадываются будущие формы шатровых колоколен XVII в.
Не менее интересен план здания. К квадратной трапезной с одним столбом в центре и пристроена шатровая церковь Георгия/Однако она лишена апсиды- алтаря. При трапезных XVI в. можно встретить подобные квадратные храмы без апсид, видимо, бывшие первоначально простыми часовнями-молельнями. Остальные монастырские сооружения XVI-XVII вв., как и собор, еще ждут своего исследователя.
76. Высоцкий монастырь в Серпухове. XVI-XVII eg.
Еще более загадочен собор Высоцкого монастыря (илл. 76). При беглом знакомстве с ним, если судить по граненым главам и другим деталям, его можно отнести к концу XVII в. Однако в характере килевидного портала со сноповидными капителями и дыньками определенно сказываются навыки каменных дел мастеров XVI в. В конце XVII в. на средства бояр Нарышкиных, родственников молодого Петра, здесь велись большие строительные работы, когда, видимо, и были внесены изменения в архитектуру монастырского собора. Лишь тщательное исследование здания позволит установить время сооружения отдельных его частей и в том числе выяснить, не осталось ли каких-либо фрагментов от каменного храма и трапезной, якобы построенных еще в 1381 г. О размерах этого первого монастырского собора говорят семь икон «деисусного чина» (ряд икон), присланных специально для него игуменом Афанасием из Константинополя между 1387 и 1395 гг. В общей сложности они составляют около 5 м, что определяет ширину собора.
Среди памятников византийского искусства эти иконы (ныне в Третьяковской галерее) палеологовского времени уникальны как по размеру, так и по сохранности. Присланные на Русь из Константинополя, все еще продолжавшего считаться в эти последние в его жизни десятилетия центром средневекового мира, они, безусловно, изучались русскими мастерами, в том числе и Андреем Рублевым. Его «Звенигородский чин», по-видимому, возник под воздействием икон Высоцкого монастыря, несмотря на всю свою самостоятельность и оригинальность.
Художественной особенностью «Высоцкого чина» является его сумрачная колористическая гамма при наличии отточенного, несколько суховатого рисунка. Среди этих икон апостол Павел (илл. 75), одетый в темно-вишневый плащ, с черной бородой, производит особенно сильное впечатление. Вместе с тем при сравнении с рублевскими иконами особенно ярко выступают черты византийской живописи – русские иконы наделены несравненно более ярким колоритом и жизнеутверждающим характером.
77. Усадебная церковь в Подмоклове. 1754
В конце XVII в. на средства Нарышкиных перестраивалась древняя монастырская Покровская трапезная. Именно тогда, переделанная, она получила украшения – поливные многоцветные изразцы с изображением государственного герба – двухглавого орла. К этому же времени надо отнести и каменные стены монастыря. Одна из ее угловых башен, обращенная в сторону Оки, была выложена из белого камня, а не кирпича.
Каменное строительство, начатое в городе в конце XVII в., продолжалось в течение последующих двух столетий. Однако уничтожение древних памятников в 1930-е гг. до крайности сократило их число в городе.
Среди уцелевших обращает на себя внимание надвратная церковь-колокольня у Распятской церкви 1719 г. Хотя она и принадлежит к провинциальному, простоватому по форме барокко, тем не менее в венчающих ее двух восьмериках и общем построении ощущается воздействие архитектурной композиции московской Сухаревской башни. Так в архитектуре церковного сооружения сказываются мотивы светского здания.
Архитектура классицизма не оставила в Серпухове каких-либо особо примечательных памятников. Лишь колокольня-храм Высоцкого монастыря 1840 г. привлекает к себе внимание монументальностью своего двухъярусного крестчатого основания, увенчанного граненой башней звона, несущей купол с люкарнами. Остальные памятники позднего классицизма первой половины XIX в. не выходят за границы обычных, почти что типовых московских архитектурных форм (усадьба Сологуб на углу ул. Революции и Ленинского проспекта, храм Николы Белого и др.).
Местный музей имеет хорошую картинную галерею, где собраны произведения как русских художников XVIII-XIX вв., так и западных мастеров.
В 7 км от Серпухова, за Окой, на правом крутом берегу, стоит село Подмоклое о. Здесь рядом с ним в середине XVIII в., когда селом владели Долгорукие, была устроена пышная усадьба, о чем можно судить по остаткам величественного парка с прудами. У края парка сохранилось редкое по красоте и оригинальности замысла сооружение – усадебная церковь (илл. 77), построенная в 1754 г. по проекту выдающегося, но неизвестного нам архитектора. Как план, так и форма храма необычны для архитектуры русского барокко середины XVIII в. Цилиндрический объем круглого в плане храма окружен открытой аркадой галереи, над которой на тумбах венчающей балюстрады стоят двенадцать статуй апостолов, выполненных из местного белого камня. Свободный, порой даже прихотливый поворот фигур, экспрессивность жестов, острота силуэта и сильная светотеневая моделировка лиц и одежд – все говорит здесь о руке незаурядного мастера, имя которого также остается неизвестным.
Каннелированные пилястры пилонов галереи вносят элементы стройности в эту часть здания, как бы противопоставленную массиву самой ротонды. Второй ее ярус особенно богато украшен резьбой по камню, что видно по пилястрам, покрытым свисающими, гирляндами, и ритмично меняющимся наличникам окон. Храм перекрыт ребристой полусферой купола, который украшен также чередующимися по рисунку и форме люкарнами. На куполе стоит широкий барабан с таким же полусферическим куполом, несущим четырехконечный крест изящного рисунка.
