Читаем без скачивания Дело о племяннице лунатика - Эрл Гарднер

– Вам зададут этот вопрос почти так же, – ответил Мейсон, – и единственное, что остается, – это говорить правду: что последний раз вы видели этот разделочный нож в ящике, когда убирали его туда утром в день убийства. Это было в тот день, когда вы консультировались со мной и вынудили вашего дядю нанять меня.

Она кивнула.

– Ладно, вернемся к нашим баранам, – продолжил Мейсон. – Скажите теперь, когда вы видели этот нож в следующий раз?

– Под подушкой дяди Питера вместе с вами.

– Вы уверены, что это был тот самый нож?

Она кивнула.

– Ну вот, это только подтверждает мою теорию, – объявил Мейсон.

– Что вы хотите этим сказать?

– Окружной прокурор будет допрашивать свидетелей в той же манере, и они будут отвечать в таком же темпе. И в процессе этого неумышленно дадут неправильные показания.

– Не понимаю, – возразила она.

– Вы же не знаете, что нож, который вы видели под подушкой дяди, тот же самый, который видели в ящике буфета. Вы допускаете, что он может быть тем ножом, так как все ножи похожи, и допускаете это только из-за того, что в поисках его заглянули в ящик, не нашли там никакого ножа, а затем заглянули под подушку дяди и нашли под ней какой-то нож, который внешне походил на тот, который пропал из ящика.

– Тогда это был не тот же самый нож? – спросила она.

– Этого я не знаю, – ответил ей Мейсон, – пусть окружной прокурор доказывает, что именно ножом из ящика было совершено убийство.

– Но тогда, – быстро сказала она, – я могу сказать, что не уверена, что это тот же самый нож.

– Вы можете, – ответил он, – но прежде, чем вы подниметесь на свидетельскую трибуну, он вызовет четверых или пятерых свидетелей, включая дворецкого, и спросит их: «Когда вы последний раз видели нож в ящике?», «Когда вы увидели его в следующий раз?», «Где вы его увидели?». Затем как бы вскользь, вроде бы не придавая этому особого значения, поинтересуется: «Был ли это тот же самый нож?», или: «Вы уверены, что это тот же самый нож?», или нечто в этом роде. Вот теперь, – продолжил Мейсон, – я могу говорить с вами откровенно, но не могу себе позволить такой же откровенности с дворецким и остальными свидетелями: это будет выглядеть как попытка повлиять на свидетельские показания в ходе судебного процесса. Всем им уже вручены повестки.

Она слегка поперхнулась и сказала:

– Похоже, придется думать, прежде чем отвечать, и не допускать оплошностей.

– Точно, – подтвердил Мейсон. – Но я собираюсь подстроить некую ловушку. Никто не знает точно, что нож тот же самый. Все только думают, что это тот же нож. Для нас это может оказаться очень важным фактором. Окружной прокурор не сомневается, что нож один и тот же, и все свидетели пойдут у него на поводу. Потом, когда я начну перекрестный допрос, мне придется доказывать, что это совсем другой нож, но сделать это будет чрезвычайно сложно. Вот я и хочу представить дело таким образом, что доказывать идентичность ножа, которым совершено убийство, должен будет прокурор.

– Как же вы это сделаете?

– Например, подсуну другой нож в ящик буфета, – ответил Мейсон, наблюдая за ней сузившимися глазами. – Вы обнаружите этот нож завтра утром. Между нами: мы устроим так, что газеты пронюхают о втором ноже. Окружной прокурор заподозрит, что это я подстроил. Он будет вопить и обвинять меня в непрофессиональном поведении, в фабрикации доказательств, в попытке повлиять на свидетелей и во всех прочих грехах, но, чтобы опровергнуть меня, ему придется заставить свидетелей произвести идентификацию ножа. Иными словами, ему уже не удастся повернуть дело так, что каждый, кто говорит о ноже, имеет в виду один и тот же предмет. Вы понимаете, куда я клоню?

Эдна Хаммер кивнула:

– Думаю, что понимаю.

Делла Стрит метнула на него пылающий взгляд. Мейсон жестом призвал ее к молчанию. Вместе они следили за тем, как Эдна Хаммер вникает в предлагаемую ситуацию. Внезапно она подняла глаза и сказала:

– Кто же на самом деле положит нож в ящик?

Мейсон встретил ее взгляд:

– Вы.

– Я?!

Он кивнул.

– А кто его обнаружит? – спросила она.

– Сержант Голкомб.

Она нахмурилась:

– А если кто-то найдет его раньше сержанта Голкомба?

– Вот этого надо избежать любой ценой. Вы возьмете нож, положите в ящик и закроете буфет на замок… Верно, что только у вас ключ от него?

– Да!

– И он все еще у вас?

– Да, у меня.

– Вы скажете сержанту Голкомбу, что я хотел прийти утром около восьми часов и просил вас впустить меня, и спросите у него, вправе ли так поступить.

– И вы думаете, он примчится?

Мейсон мрачно засмеялся и ответил:

– Вот именно, примчится, да еще сломя голову.

– И я могу нажить неприятности?

– Да, если попадетесь.

– Но вы думаете, что это поможет дяде Питеру?

– Не думаю, а знаю, что поможет.

Она поднялась, улыбнулась и протянула ему руку:

– Договорились!

Мейсон пожал ей руку, кивнул Делле Стрит и распорядился:

– Проводи Эдну в библиотеку. – В ответ на недоуменный взгляд Эдны Хаммер он пояснил: – Дело не в том, что я не хочу, чтобы вы знали, откуда доставят нож. Просто это в ваших же интересах – не ведать об этом, чтобы потом не пришлось лгать. Вы подождете в библиотеке. Делла Стрит даст вам почитать какие-нибудь журналы. Когда у нас все будет готово, мы дадим вам знать.

– Когда мне звонить сержанту Голкомбу?

– Сразу же, как только положите нож в буфет и закроете ящик на ключ.

– Но это будет довольно поздно, не так ли?

– Да, но вы можете сказать ему, что я только что позвонил и что вы должны перезвонить мне и дать ответ. Он придет в такой восторг при мысли, что сможет поймать меня с поличным, что рухнет вам на шею и зарыдает от радости.

Эдна Хаммер вздернула подбородок, в глазах светилась решимость.

– Я все сделаю, – объявила она.

Делла Стрит, проводив ее в библиотеку и вернувшись через несколько секунд, вновь застала Мейсона расхаживающим по офису.

– Беспокоишься? – спросил Мейсон.

Она улыбнулась и ответила:

– Ни капли! Вперед по полю с мячом, шеф! Я буду вас прикрывать.

– А как насчет игроков противника? Не страшно?

– Ничуточки! – ответила она. – Впереди столбики ворот, голевая линия. Возможно, придется вспомнить былые веселые деньки в школе. Как мы там пели?.. «С клубничной начинкой пирог до обеда… Не правда ли – это по-бе-да…» Главное, мы в игре! И я готова провозгласить здравицу: «Да здравствует юридическая лавка Мейсона – защита оптом и в розницу. Ура! Ура! Ура!» – И она рассмеялась счастливым смехом женщины, которая идет навстречу приключениям вместе с человеком, которому доверяет без оглядки.

– Ату их, девочка! – воскликнул Мейсон. – Вот тебе еще песенка! Как, подойдет?.. Вот, вспомнил: «Сильный – смеется, слабый – теряется, нам же лишь плюнуть на все остается».

Он едва успел закончить, как в дверь постучали. Мейсон кивнул Делле Стрит. Она открыла и впустила Эллен Уорингтон и Боба Пизли. Мейсон указал им на стулья.

– Достали? – спросил он Эллен.

– Боб хочет знать, что у вас на уме.

– Просто эксперимент, – ответил Мейсон, – мне нужен нож в точности такой же, как тот, который, как утверждает обвинение, был взят из буфета Питером Кентом.

– Для чего вы его хотите?

– Для эксперимента.

– Не могли бы вы рассказать об этом подробнее?

– Нет!

Пизли на секунду смешался, затем медленно, с явной неохотой, извлек коричневый бумажный сверток, развернул его и достал черный, с роговой ручкой разделочный нож. Осторожно вынув из кармана носовой платок, чтобы не оставить на ручке отпечатков пальцев, он подошел к столу Мейсона и положил нож на крышку стола.

– Вот он, – произнес Пизли.

– На вид – то, что надо! – заметил Мейсон, осторожно осматривая нож.

– В точности такой же.

Перри Мейсон медленно повертел нож в пальцах.

– Что вы имеете в виду? – спросил он.

– Получилось так, что я разбираюсь в столовых наборах. Когда я узнал, что идентичность ножа станет предметом разбирательства и что Эллен, возможно, будет вызвана как свидетельница, я заметил номер изготовителя, который был выбит на вилке из этого же набора, и приступил к поискам.

– И заказали дубликат? – спросил Мейсон, изогнув бровь дугой.

– Нет, – ответил Пизли, – у меня такие же оказались на складе. Видите ли, это я продал набор Кенту.

– Давно?

– Три или четыре месяца назад. Кенту не нравился набор, который у него был до этого, и Эллен оказалась настолько умна, что подсказала ему обратиться ко мне.

– Понимаю, – сказал Мейсон, – весьма вам благодарен. Чувствую, что Кент теперь окажется в неоплатном долгу перед вами, и, когда настанет время, я позабочусь о том, чтобы он оценил ваше поведение в полной мере. – Мейсон встал, давая понять, что разговор окончен.

Эллен Уорингтон спросила:

– Вы уверены, что Боб не попадет в беду из-за этого?

Мейсон засмеялся и ответил: