— Не то чтобы я всё это не ценила, но в глубине души я ведь девушка с фермы. Мне нравится простая жизнь. Кроме того, для меня важен ты, а не подарки. — Я ещё не придумала, как попросить его снова изменить завещание. Тема была болезненной, и я чувствовала, что могу его сильно обидеть.
— Но Берёзка тебе нравится, разве нет?
Я окинула взглядом сюрреалистичный пейзаж. Зелёный луг простирался до самой реки. Тихой музыкой стучали по нему капли дождя. В воде проказничали выдры. Каждый день Пахан показывал мне разновидности местных животных.
— Смотри, вон горностай! — говорил он. Или землеройка, или енотовидная собака, или чонга.
— Здесь волшебно, — признала я.
— Что мне сделать, чтобы убедить тебя остаться?
Учитывая, как часто я виделась с мамой, я могла бы навещать её дважды в год. Сейчас она была в кругосветном круизе, который якобы "выиграла". Это была лишь предосторожность, предложенная синдикатом Ковалёва.
Когда я до неё дозвонилась, то не рассказала ни о чём, полагая, что такие новости должны быть переданы лично.
В конце концов, с мамой всё будет хорошо, где бы я ни жила, но разве я могу бросить Джесс… и университет?
— Поселиться здесь будет непросто, учитывая мою учёбу и всё такое. — Я могла бы остановиться на магистре и не претендовать на докторскую степень. Но это всё равно казалось поражением.
— Сравнительно недалеко отсюда есть несколько известных университетов.
Господи, эта надежда в его голосе меня просто убивала. Я знала, что он привык поступать по-своему, точно так же, как и Севастьян, но Пахан не оставлял попыток убедить меня остаться, отчего я лишь сильнее его уважала.
— Начать учёбу в другом университете — это, по крайней мере, стоит обдумать, — сказала я ни к чему не обязывающей фразой.
Я начинала подозревать, что страдаю фобией принятия решений. Я всегда считала себя решительной, но теперь мне было очевидно, что дерево вариантов у меня всегда было без веток.
Если ты получаешь степень магистра и не знаешь, что делать дальше… что ж, подавай на докторскую степень! Не сходи с накатанной колеи. Возвращайся к занятиям через неделю после окончания предыдущих.
Может, именно поэтому деньги меня так беспокоили, ведь в каком-то смысле они представляли собой бесконечное число вариантов.
Чёрт, я ведь даже не выбирала, приезжать ли мне в Россию.
— Твой ход, dorogaya moya.
Я сделала неуверенный ход.
— А что насчет опасности, Пахан? Что случилось с той, другой группировкой?
— Мы живём в непростое время. Раньше воры жили по понятиям. А сейчас на подконтрольных мне территориях обосновались личности, пугающие моих людей.
— То есть?
— Приведу пример. Мой противник, Иван Травкин, построил парковку на моей территории. Никто ей не пользовался — не было необходимости — так люди Травкина начали крушить ветровые стёкла у всех автомобилей, припаркованных рядом с площадкой, заставляя автовладельцев платить за стоянку каждый день. Они пришли ко мне, чтобы прекратить беспредел, и я послал Севастьяна, который положил этому конец. С применением силы.
Я могла только догадываться, как легендарный Сибиряк это сделал.
— На протяжении многих лет Травкин искал различные способы задавить мой синдикат с помощью тысяч мелких ударов. Но когда он узнал о твоём существовании и отправил двух своих самых беспощадных головорезов в Америку… — взгляд моего ясноглазого папа-Санты мгновенно сделался ледяным, — …это было равносильно объявлению войны.
Война. Разве удивительно, что я всё время беспокоилась о Пахане? И о Севастьяне — его первом генерале?
— Когда мы победим, для тебя всё изменится. Мы сможем свободно выезжать. — Лицо Пахана вновь смягчилось. — Я покажу тебе твою родину, город, в котором выросла твоя мать. Мы сможем найти твоих родственников!
— С удовольствием. Не считая этой поездки, я никогда не путешествовала.
Он виновато на меня посмотрел, словно это был его собственный промах. — Этот факт должен быть устранён, и чем скорее, тем лучше. Но ведь пока в Берёзке не так уж плохо?
Словно примагниченный, мой взгляд переместился к Севастьяну. Он уже не говорил по телефону, но оставался на пристани, сканируя периметр. Я поднесла чашку чая к губам, чтобы сделать глоток и собраться с мыслями.
— Так значит, интерес взаимный? — лукаво спросил Пахан.
Я чуть не поперхнулась.
— Алексей рассказал мне о вас двоих.
Я поставила чашку назад, потому что она тряслась в моей руке.
— И что он сказал?
— Когда вы приехали, он пришёл ко мне и признался, что между вами всё зашло дальше… положенного.
Я навлекла на Севастьяна неприятности?
— Это я виновата, — быстро сказала я. — Ещё не зная, кто он такой, я пыталась склеить его в баре — раньше я так никогда не поступала. А потом, я вынудила его. Он отказался, потому что я твоя дочь, но я настояла.
— Я не сержусь, дорогая! Я люблю Алексея, словно сына, и желаю ему только лучшего. Ему тридцать один, и я уже отчаялся увидеть, что он когда-нибудь остепенится. Он даже ни разу не встретился с одной и той же женщиной дважды.
— О-остепенится? Э-э, почему ты об этом говоришь? — Это Севастьян ему сказал, что хочет остепениться? Со мной? Я не могла понять, нахожусь ли я в шоке — или готова выскочить из павильона. — Что он сказал?
Ковалёв сложил пальцы домиком.
— Когда мы только начали подозревать, что ты можешь оказаться моей дочерью, Алексей очень обрадовался перспективе обрести сестру. Но потом… — Он замолчал с растерянным выражением на лице.
— Но потом?
— Он увидел тебя вживую. Не пробыв в Америке и недели, он позвонил мне. В своей лаконичной манере он попросил, чтобы я прислал ему замену, поскольку его отношение к тебе оказалось не таким, каким должно быть.
— Что это значит? — спросила я максимально спокойно, хотя моё сердце споткнулось. Одновременно с удивлением, которое вызвала эта новость, я вдруг почувствовала внутри себя странное ощущение силы. Севастьян рядом со мной едва себя контролировал! Он собирался отказаться от задания, зная, что разочарует человека, перед которым, очевидно, преклонялся.
— Алексей признался, что интерес, который он к тебе испытывает… tiomniy.
— Тёмный? — Севастьян следил за мной и желал меня.
Пахан нахмурился.
— И, ну, glubokiy.
Эта новость была ещё удивительнее. Глубокий?
Тёмный и глубокий… — это звучало, как мания. Возможно, потому, что Севастьян преследовал меня в то время (хотя ему приказали). И всё-таки, это заставило меня притормозить. — Значит, у него нет из-за меня неприятностей?
— Честно говоря, ситуация не идеальна. Если бы вы с Алексеем вошли в моей кабинет, взявшись за руки, собираясь пожениться, я бы закатил свадьбу, какой ещё не знала Россия. Но если станет известно, что мой самый доверенный солдат… как бы это сказать?… развлекается с тобой — ничего хорошего из этого не выйдет.
Я нервно сглотнула, понимая, что Пахан полагал, будто мы с Севастьяном уже развлекались.
— Ты бы рассердился?
— Только из-за того, что это поставит тебя под угрозу. Если так будет продолжаться, все об этом узнают. Я потеряю уважение из-за неспособности держать своих людей в узде, а Алексей лишится уважения за предательство. С агрессией со стороны Травкина мы уже уязвимы. Он использует этот повод, чтобы подорвать мой авторитет в группировке.
— Не думаю, что для нас с Севастьяном по-прежнему существует угроза, э-э, развлечений. — Несмотря на необъяснимую связь, которую я с ним ощущала, любой интерес ко мне с его стороны померк. Я не знала, почему. Изменилось лишь одно — он узнал меня получше, так что, упс.
- Я бы никогда не коснулся с тобой этой темы, если б не обнаружил твой взаимный интерес. — Пахан выглядел обеспокоенным, — так же как я желаю для него только лучшего, я должен позаботиться об этом же и для тебя. И я не уверен, что он — то, что тебе нужно.
— Почему?
— Алексей живёт экстремальной жизнью. — Он устало выдохнул и посмотрел на Севастьяна гордым, но при этом озадаченным взглядом. — Экстремальная лояльность, жестокость, бдительность. Я знаю его уже почти двадцать лет и видел его с десятками прекрасных женщин… — ревность показала свою уродливую физиономию! — но я ни разу не видел, чтобы он реагировал на кого-то так, как он реагирует на тебя. Его интерес тёмный, а это необязательно хорошо.
Пахан не ответил на мой вопрос.
— Ты хочешь, чтобы я держалась от него подальше?
— Я в неловком положении. Должен ли я помешать его счастью, чтобы обезопасить твоё? Или посмею ли надеяться, что вы двое сделаете друг друга счастливыми? Такие совпадения редко случаются в наше время. Логично, правда? Доверенный босса и драгоценная дочка? Союзы? Обезопасить счастье? Это звучало так угрожающе — и долговечно. У меня резко обострилась фобия по поводу принятия решений.
