мне мою уникальность. Словно пытался физиологически объяснить, почему я.
Матвей резко притянул меня к себе, ударяясь бёдрами в мою задницу. Я никогда не кончала в этой позе. Но в момент, когда движения стали сумбурнее, муж запустил ладонь мне между ног, раздвинул влажные от смазки губы, дотронулся клитора…
Стон сорвался с губ. Мне казалось, если он ещё раз погладит меня точно так же, сначала надавив, а потом отпустив и пройдясь вокруг, то мой оргазм выбьет из меня последние силы. И Матвей сделал это. Член напряжённо двигался внутри меня, а пальцы все задевали клитор, чтобы я сжалась сильнее, почти задыхаясь от стонов.
Оргазм налетел очень быстро. Судорога прострела все тело, даря блаженство и чувство опустошённости. Мои ладони скользили по кафелю, а сердце хотело пробить грудную клетку насквозь. Между ног все пылало. Было влажно. И хорошо.
Матвей сильнее и быстрее задвигался. Его дыхание обжигало мою спину, а руки сжимали бедра. Я понимала, насколько он близок к оргазму, и выдохнула:
— Не кончай в меня…
Матвей стиснул меня в своих руках и словно специально наплевал на мою просьбу.
Я дождалась момента, когда Матвей пришёл в себя после оргазма, и, обернувшись, уточнила:
— Тебе совсем наплевать на мои желания?
Глава 26
— Мы не забеременеем из-за двух раз без презерватива, — говорил мне Матвей, пока я нервно и судорожно вытиралась полотенцем.
Меня взбесило это яркое и показушное пренебрежение моими желаниями. А я уважаю своё тело. И беременность для меня в первую очередь это безопасность. Меня и моего ребёнка, а не вот так вот спущенная на тормозах ситуация.
— Ты хотя бы понимаешь, что для меня сейчас беременность немного иное нежели чем для любой другой женщины? — вспылила я, не зная, как донести до Матвея, что мне дико страшно.
Я боялась, что дело во мне, что я бракованная и дефектная. И что в выкидыше виновата только я.
— Ульян, милая, — Матвей натянул белье и приблизился ко мне. — Да не будет никакой беременности пока мы не решим этого вместе. Мы даже с тобой об этом не говорили ещё…
— Но ты решил, что кончить в меня идеальное начало разговора! — взбесилась я и сбросила руки Матвея со своих плеч. Полотенце начало падать, но я вовремя поймала его и зажала руками. Толкнула дверь ванной и вышла в коридор. Матвей, оставляя мокрые следы, прошёл за мной.
— Ну нет, давай как школьники в кулачок спускать будем, — рыкнул муж и подхватил меня на руки. Я взвизгнула и потеряла полотенце. Оно упало на пол, но Матвей этого не заметил, а шагнул к постели. Положил меня и навис сверху. — Уль, ничего не произойдёт. Мы вместе. Я уверен ты хочешь детей иначе бы так не боялась.
— А тебе не казалось, что мои страхи это только от того, что я как раз таки не хочу детей? — холодно спросила я, глядя в чёрные глаза мужа. Матвей замер и пристально всмотрелся в мое лицо.
— Не говори таких вещей, Уль, — попросил он вдруг тихо.
Я задержала дыхание и пронаблюдала, как Матвей оперевшись на одну руку, слез с меня и лёг рядом, дёрнув край одеяла на нас. Его пальцы задели мою грудь и соски тут же затвердели.
— Не говори так, — Матвей притянул меня к себе и подложил свою руку под затылок, качнул ей, чтобы я повернулась лицом к нему. — Все у нас будет хорошо. Хочешь прям завтра поедем в больницу и сдадим все анализы? Хочешь завтра же соберём врачей и выслушаем прогнозы относительно беременности, хочешь…
Я покачала головой и всхлипнула.
— Я боюсь, как ты не понимаешь… — произнесла я и спрятала лицо у него на груди, обхватила Матвея руками и часто задышала. Его пальцы прошлись по моим влажным волосам. — Я боюсь, что все может повторится. Что все может быть так же. Понимаешь?
— Что мне слелать, чтобы хоть немного унять твой страх? — хрипло спросил Матвей, проводя пальцами по лопаткам.
— Я не знаю… — простонала я. — Я вообще ничего не знаю. Ты приехал пару дней назад. Ты просто ворвался в мою жизнь, ты хочешь решений, а я просто не готова оказалась. Ещё с утра я ненавидела тебя, а теперь…
Я замолчала прикусив язык, потому что ну я не понимала нужна ли Матвею моя откровенность, действительно ли он хотел, чтобы у нас стало как раньше или просто дорвался до желанной игрушки.
— А теперь? — тихо уточнил Матвей, не дав мне замять тему.
— А теперь конечно тоже ненавижу, но не сильно как-то, — выкрутилась я, а Матвей хохотнул.
— Уль, ты пойми. Я не буду заставлять тебя. Мне неважно сколько времени пройдёт прежде чем ты будешь чувствовать себя в безопасности, просто сейчас у меня все мозги отключены. Я кроме стука сердца своего могу различить только твой голос.
Он замолчал и притянул меня ещё ближе к себе, чтобы быть кожей к коже, телом к телу.
— Просто чувство будто бы мне все эти чувства недоступны были два года, а сейчас… Меня оглушило… Ульян. Я не хочу тебя отпускать. Мне не нужен никакой развод. Я тебя хочу, самую идеальную, спокойную, нежную женственную, домашнюю. Твой голос по утрам немного сонный и запах этот от постели, который напоминает малиновую поляну. И детей наших с тобой. Не сейчас. Не завтра. Может быть вообще лет через пять. Но я все это хочу. А ты чего хочешь?
Я подняла глаза на мужа и не могла ничего сказать, потому что я тоже хотела всего этого. А ещё забыть про эти два года без него.
Молчание, в котором Матвей без звуков моего голоса разбирал то, что я хотела сказать по моим наполненным слезами глазам, по пальцам которые дрожали, по ноготкам, которые впились в его кожу.
— Когда мы уедем домой, родной? — тихо спросила я, и Матвей засмеялся. Уткнулся носом мне в волосы и прижал к себе.
Я не могла сейчас здраво рассуждать. Я понимала какая пропасть из проблем лежала между мной и мужем и хвататься за все, было бы чистым безумием, поэтому лучше пока что просто быть вместе и только потом по чуть-чуть решать проблемы.
— Скоро. Сейчас решу все с Тимуром и уедем, — пообещал Матвей, и я впервые с момента как приехала сюда ночью спала без снов, без воспоминаний, а просто крепко.
Утром Матвей заварил горький кофе. Проверил мой холодильник и пристально посмотрел, как я потупилась. Мне не хотелось готовить здесь. Я
