Вот Чичеро — тот никогда уже собой не будет. Он будет возрождаться — но в «карличьем» обличье, и лишь в те моменты, когда Лимн, Зунг и дальний родственник вождя соизволят им стать. И он перестанет возрождаться, когда прикрывшиеся его именем разведчики завершат выполнение своей тайной миссии.
Глава 8. Послушная воля к восстанию
Пропадая целыми днями в центральных помещениях Глиняного дворца, Флютрю редко наведывался в свою башню и с болью (даже с некоторой жутью) смотрел на то, что происходит с поднятым им трупом Штонга. Труп, понятное дело, гнил, и появление в нём хозяина не сильно могло затормозить запущенные уже процессы.
Будучи мертвецом, Флютрю почти не воспринимал запаха, но знал, что для живого человека смрад, царивший в его башне в эти дни — почти запределен. И если бы родня Штонга — после того памятного случая, когда она всей толпой пришла к некроманту просить посмертия для героя, — хоть раз ещё об этом герое вспомнила, её ждал бы неприятный сюрприз. Но родня удовлетворилась видимостью успеха, само же общение с поднятым телом — не настолько её привлекало. Так уж случилось, что Штонг теперь обитал в башне у Флютрю: идти ему в родном Дыбре было некуда.
Пытаясь приостановить разложение тканей, некромант ежедневно сбрызгивал тело Штонга специальными (не самыми дорогими) бальзамами, но достигал этим не многого. Дорогие бальзамы тут бы тоже не помогли. Сама суть Штонга, насколько она сидела ещё в этом теле, распадалась тоже.
Уже в день подъёма тела у новоявленного Штонга проявились два его преобладающих душевных состояния — дурашливо-весёлое и глубоко-печальное. Другие состояния сразу выпали, остались забытыми в живом периоде существования. Теперь же дробились и пропадали те два, которые будто бы сохранились в скудном трупном посмертии. Убеждая себя, что получает бесценный опыт своего ремесла, Флютрю вместо отдыха и сна беседовал со Штонгом. Эти несколько натянутые диалоги позволяли вести учёт ежедневным потерям героя.
Весёлые переживания Штонга всё более уступали место печальным, а то жонглирование собственной головой, к которому он пристрастился, всё чаще сопровождалось нанесением этой голове умышленного ущерба. Раздражение, которое вызывала у Штонга собственная голова, легко понять, ведь эту неудобную в переноске часть тела ему приходилось таскать в руках, то и дело где-то её забывая и вновь возвращаясь за ней.
Состояние тела и души Штонга сейчас могло бы обрадовать разве что вождя Великого народа Отшибины, но и он, полностью уйдя в свои разведывательные планы, поднятым героем больше не интересовался. Чему Врод Занз-Ундикравн уделял внимание, так это настроениям в своей столице, которые были решительно не в его пользу.
* * *
Превращение троих карликов в посланника Чичеро, почти неотличимого от оригинала, вождя окрылило. Теперь он часто уединялся со своими советниками, чтобы уточнить задания для Лимна, Зунга и Дулдокравна. Флютрю догадывался, о чём идёт речь за закрытыми дверями совета старейшин. Конечно же, об увеличении территории Великой Отшибины за счёт местностей, до сих пор населённых людьми.
Зачем вождю направлять разведчиков в город Цанц, Флютрю понимал тоже. В наследственном имени Врода Занз-Ундикравна «Занз» на языке карликов означало не что иное, как «Цанц». Уже не одно поколение предков вождя мечтало воцариться в Цанце. Новоявленному Чичеро предстояло послужить этой честолюбивой идее.
Правда, Управитель Цанцкого воеводства Умбриэль Цилиндрон — тоже властитель далеко не робкого десятка. Вряд ли он пропустит на своё место честолюбивого карлика из тщеславной Отшибины.
Когда совет под председательством вождя пришёл к какому-то единодушному мнению, на его заседание пригласили Лимна, Зунга и Дулдокравна. Наверняка — за получением окончательных указаний, чтобы немедленно трогаться в путь (время не ждало). В чём эти указания состоят, Флютрю мог только догадываться, ибо вместе с охраной остался перед закрытой дверью в зал совета. Его, мертвеца, не принадлежащего к Великому народу, Занз-Ундикравн избегал посвещать во многие подробности.
Из зала совета разведчики вышли с высоко поднятыми головами. Предложенная миссия им явно льстила. Тройка карликов спустилась во внутренний двор, где их ждал мирно пасущийся конь и аккуратно сложенное на плаще тело Чичеро, несколько намокшее под дождём.
Зунг через специальное отверстие в спине забрался внутрь коня, Лимн и Дулдокравн завернулись в чёрный плащ и сформировали собой всадника. В это время охранники отпирали ворота, что открывались в потайной туннель, ведущий из внутреннего двора Глиняного дворца куда-то наружу. Великий вождь Врод Занз-Ундикравн следил за отбытием разведчиков из выходившего во двор окна своих покоев.
Но случилось неожиданное для всех: Чичеро, сформированный из Лимна и Дулдокравна, несмотря на открытый путь, молча сидел на коне и не трогался с места. Шёл дождь, капли стекали по его лицу — лицу Лимна, и было ясно, что посланник Смерти чего-то ждал. Чего же?
Ах да, он же со мной не простился, по-своему истолковал его ожидания Флютрю и, пригибаясь под усиливающимися дождевыми струями, подбежал к всаднику. И верно, тот заговорил. Но без сантиментов, а исключительно по делу.
— Позови ко мне вождя, некромант, — велел Чичеро свистящим голосом посланника Смерти.
Флютрю, закрывая лицо от дождя, взглянул в оранжевые карличьи глаза (прежде у Чичеро были карие) и спросил:
— Что-то не так? Что-то забыли?
— Да, что-то забыли, — согласился Чичеро. — Позови ко мне вождя, Флютрю. И сам останься.
Никто из разведчиков до сих пор не позволял себе такого тона. Похоже, заигрались они в посланника Смерти. Но пауза длилась, Чичеро молча ожидал, и Флютрю, кивнув, бросился-таки к крыльцу, двери которого открывались в покои вождя.
Вождь уже шёл ему навстречу, сопровождаемый телохранителями. Он излучал недовольство.
— Чего они хотят? — резко бросил Занз-Ундикравн, нервно тиская топорище, — Если они что-то пронюхали о судьбе Штонга и начинают капризничать, то как бы им самим следом не отправиться!
— Они просят вас лично пожаловать, а в чём дело, не сказали… — бормотал некромант, — верно, что-то ещё не обсудили…
Разгневанный вождь вышел под ливень. Он остановился перед всадником и запрокинулся назад, чтобы смотреть на него сверху вниз. Дождь хлестал ему прямо в недобро сощуренные глаза.
— В чём дело, разведчики? Что вам ещё непонятно? Что не обсудили?
— Не кипятись, вождь. Со мной ты пока ничего не обсуждал. Я как раз жду, что ты это сделаешь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
