Минут через пять из гостиной донесся особенно громкий шум, и Элис, повернувшись в ту сторону, с удивлением заметила, что вслед за Бекки, которая пошла взглянуть, что там такое, по коридору бесшумно идет Джонни. Пару минут спустя девушка вернулась в кухню — и он тоже встал рядом с плитой и стал смотреть, как она достает из духовки противень. Бекки его не замечала, но Элис внимательно следила за сыном, одновременно стараясь вникнуть в то, что говорила ей Памела. Кажется, та рассказывала о каком-то мужчине, с которым познакомилась на работе, но в чем там было дело, Элис так и не уловила. Она не могла оторвать взгляда от Джонни, который смотрел, как Бекки смазывает желтком и маслом жареные пирожки с кукурузой.
Заметив, что мать за ним наблюдает, Джонни подмигнул и махнул рукой, а она в ответ улыбнулась.
Вскоре семейство Адамс уселось ужинать, а Элис и Бобби отправились домой. Дома мальчик сразу поднялся к себе, а Элис отправилась в кухню, где ее поджидал Джонни.
Дождавшись, пока закроется дверь комнаты Бобби, Элис решительно повернулась к старшему сыну.
— Что ты делал у Адамсов? — строго спросила она.
— То же, что и ты, мама, — зашел в гости. Бекки выглядит просто замечательно, ты не находишь?
— Я… Знаешь, мне было очень странно видеть тебя рядом с ней. Я не слышала и половины того, что рассказывала мне Памела. — Вспоминая свои ощущения, Элис даже сокрушенно покачала головой, и Джонни рассмеялся:
— Я понимаю. Жаль, ты не видела своего лица!
— И очень хорошо, что не видела, — отрезала Элис. — Памела могла бы подумать, что я сошла с ума. Слава богу, никто из наших не слышал, как я с тобой разговариваю. Нам надо быть поосторожнее, иначе могут случиться неприятности, — предупредила она, но Джонни беспечно махнул рукой.
— Конечно, конечно… Я буду осторожнее, — торопливо пообещал он, и Элис подумала, что сейчас он снова выглядит семнадцатилетним мальчишкой. Ей хотелось что-то добавить, может быть, еще раз призвать его к осторожности, но, прежде чем она успела собраться с мыслями, Джонни вприпрыжку взбежал по лестнице, направляясь в комнату Бобби. Провожая его взглядом — окликнуть сына после своих же недавних слов она не посмела, — Элис снова подумала о том, как хорошо, что Джонни вернулся. И все же ситуация складывалась более чем странная. Еще никогда ей не приходилось ни слышать, ни читать о чем-либо подобном, и она просто не знала, как себя вести.
Элис так глубоко ушла в свои мысли, что не слышала, как вернулась с тренировки Шарлотта. Девочка, однако, сразу заметила странное выражение на лице матери и удивленно на нее взглянула.
— Э-э… как дела? Какпрошел твой день? — спросила Элис, приходя в себя. Она изо всех сил старалась держаться обычно, однако ей это не удавалось. Притворяться Элис умела плохо.
— Нормально, — ответила Шарлотта, продолжая пристально смотреть на мать. Ее что-то сильно смущало, и, в конце концов, она не выдержала: — Мама Джулии Эрнандес сказала, что видела тебя сегодня. Ты ехала в машине, оживленно разговаривала сама с собой и даже смеялась… Что с тобой, мама? Ты в порядке? Я беспокоюсь за тебя.
Про себя Шарли уже решила, что на Элис могли подействовать лекарства, и собиралась уговорить мать отказаться от их регулярного приема. Она уже несколько раз слышала, как Элис по вечерам разговаривает сама с собой в совершенно пустой спальне. Правда, на ее недоуменные вопросы мать отвечала, что говорила по телефону, или придумывала какую-то другую отговорку, но Шарлотта не очень-то ей верила.
Она была убеждена, что дело в чем-то другом.
— Со мной ничего. Абсолютно ничего, — ответила Элис. — Я разговаривала с Бобби. Он сидел на заднем сиденье, поэтому мама твоей Джулии его и не увидела.
— Но она сказала, что ты как раз ехала за ним в школу, — возразила Шарли.
— Не может этого быть! Она просто перепутала! — уверенно сказала Элис, успевшая полностью овладеть собой, и Шарлотта пожала плечами. Ей очень хотелось верить матери, однако она не могла просто так сбросить со счетов все странности, которым сама была свидетельницей.
— Я действительно разговаривала с Бобби, — добавила Элис. — Я всегда стараюсь сказать ему несколько слов. А он, должно быть, лежал на заднем сиденье — ты же знаешь эту его манеру. Вот его и не было видно.
— Но мама Джулии уверена, что ты ехала за Бобби и ты была одна в машине, — не отступала Шарлотта.
— Да нет же! Она ошиблась, — продолжала стоять на своем Элис, и дочь, в конце концов, сдалась. Правда, Элис не удалось ее разубедить. С Элис определенно что-то происходило — в последнее время она выглядела куда более веселой и бодрой, чем раньше. Необъяснимо веселой. Шарли готова была даже заподозрить, что ее мать тоже начала прикладываться к бутылке. Это подозрение укреплялось и ней еще и тем, что каждый раз, когда она — как сегодня — заставала мать врасплох, на лице ее проступало виноватое выражение. Можно было подумать — Элис совершила что-то неподобающее, и Шарли, конечно, решила, что та проложила дорожку к отцовским запасам. Или завела свои собственные.
— У тебя сегодня должна была состояться игра. Кто выиграл? — как ни в чем не бывало, спросила Элис.
— Мы, — коротко ответила Шарлотта.
— Сдается мне, ты не очень-то этому рада, — заметила Элис. Она знала, что дочь порой недополучает от нее материнского тепла, заслоненная двумя своими братьями: младшим, инвалидом, и старшим — всеобщим любимцем, героем, образцом для подражания, который так трагически погиб. Это было несправедливо, и Элис чувствовала, что виновата перед Шарлоттой. Теперь она прилагала максимум усилий, чтобы исправить положение и вернуть дочери свой долг, но это у нее получалось плохо — главным образом потому, что в последнее время Шарлотта сама начала избегать общения со своими родными, все больше замыкаясь на своих делах, своих интересах.
— А чего тут радоваться? Мы были сильнее, вот и победили, — объяснила Шарлотта и вышла в прихожую, чтобы позвонить кому-то по телефону, а Элис принялась готовить ужин.
Вскоре вернулся домой Джим, и они сели к столу, но общая трапеза уже давно не приносила никому радости. Это был скорее ритуал, сохранившийся от давних и более счастливых времен, и каждый, кто в нем участвовал, невольно торопился поскорее уйти к себе. За столом они почти не разговаривали, и только после ужина, когда Джим утвердился на привычном месте перед телевизором, Элис заглянула к нему в гостиную. Она только что закончила мыть посуду и собиралась пораньше лечь.
— Как дела на работе? Все в порядке? — спросила она, опускаясь рядом с мужем на диван.
