Наконец, обратите внимание на логику последнего абзаца. Раз мы «продаем хлеб за границу, значит, мы не совсем точно знаем, что делается в селе»! Что это такое? Что за обрывки мыслей бродят в голове этого интеллектуала? Какая связь между продажей хлеба и выводом, что «где-то нормально и производительно работают крестьяне»? Говорят, когда-то существовало т. н. пралогическое мышление – человек не обладал навыками выявлять причинно-следственные связи. Но как-то не ожидаешь встретить сегодня людей, сумевших полностью утратить навыки логики и откатиться на несколько тысяч лет назад.
И этот бред «Известия» печатают с важным видом – «беседа двух литераторов»!
Невозможность увязать концы с концами часто видна и в попытках объяснить порожденные реформой общественные проблемы «наследием проклятого прошлого». Поскольку читатель или телезритель не имеет возможности анализировать каждое некогерентное рассуждение, а поток их нескончаем, он и сам начинает мыслить по этому шаблону и выпадает из рациональности.
Вот, видный социолог В.Н.Шубкин рассуждает о проблемах молодежи в условиях кризиса: «Все более усиливается беспросветность в оценках молодежи. Этому в немалой степени способствует и дифференциация в системе образования, ибо плюрализм образования ведет к тому, что в наших условиях лишь богатые получают право на качественное образование. Бедные сегодня уже такого права не имеют…
В целом, если экстраполировать современные тенденции в существенные черты будущего, учитывая, что молодежь через некоторое время будет главным действующим лицом на исторической арене, то можно отметить такие перемены: общий рост безнадежности, неверие в возможность решения социально-экономических вопросов, отчуждение от труда, разочарование в демократии, популярность «крутых» методов решения социально-политических вопросов…
Судя по результатам указанных мною исследований, молодежь расходится с основной массой граждан почти по всем существенным пунктам. Этот разрыв как бы характеризует тот социальный и моральный климат, с которым придется иметь дело нашей стране, когда нынешние студенты станут элитой общества. Общество будет более прагматичным, более жестоким и циничным, более лживым и беспощадным к слабым».
В.Н.Шубкин делает важный вывод о молодежи, выросшей в годы перестройки и реформы: «Все большую популярность приобретает насилие». А потом дает нелепое объяснение со своим обычным антисоветским припевом: «К нему [насилию] молодежь толкают не только особенности подросткового сознания, но и традиции большевизма, радикализма, милитаризации и гулагизации сознания»70.
Вот вам логика академического социолога. Почему же «особенности подросткового сознания», которые он считает все же главным фактором в росте насилия, не проявлялись в советское время? Не было в СССР подростков – или социальные и культурные условия компенсировали эти «особенности»? И почему «традиции большевизма и гулагизации» не проявлялись именно при большевизме и ГУЛАГе и вдруг вспыхнули через 60 лет? К чему это нагромождение сложных домыслов, когда он сам же только что говорил о главном факторе – сломе трудовых отношений и системы образования, безнадежности положения молодежи? Бессмысленно лягнул ушедшую в историю эпоху – но зато нанес удар по способности людей выстраивать в сознании причинно-следственные связи.
Во многих случаях некогерентность рассуждений вызвана гротескным, грубым преувеличением исходных тезисов, которое нарушает рациональность последующих шагов. «Иного не дано», «Так жить нельзя», «Конституционный порядок в Чечне должен быть установлен любой ценой»! Вдумались бы в смысл этих тоталитарных утверждений! Ведь они определили сам тип мыслительного аппарата последних пятнадцати лет. Но они же иррациональны. Как это любой ценой? Как это иного не дано?
Конечно, это сильно действовало на массовое сознание – ведь всех этих людей нам представляли как цвет интеллектуальной элиты. Вот, известный автор A.C. Ципко заявляет: «Не было в истории человечества более патологической ситуации для человека, занимающегося умственным трудом, чем у советской интеллигенции. Судите сами. Заниматься умственным трудом и не обладать ни одним условием, необходимым для постижения истины»71. Представляете, в СССР люди не обладали ни одним условием для постижения истины. Ни одним! Не имели ни глаз, ни слуха, ни языка, ни безмена. Как же они вообще могли жить, не говоря уж о том, чтобы в космос Гагарина снарядить? Ну разве это умозаключение человека с нормальной логикой и здравым смыслом?
А вот рассуждение будущего министра Б.Федорова, тонко подводящего читателя к мысли отказаться от планового хозяйства («Известия», 18 сент. 1989): «Очевидно, что эффективным может быть только подлинно независимое предприятие, не связанное идущими сверху нормативами распределения прибыли и планами-госзаказами». Что за чертовщина, как может быть очевидным умозаключение, в котором не просто неочевидны, а даже бессмысленны главные понятия – «эффективность» и «подлинная независимость»? Где существуют «подлинно независимые предприятия»? Был ли неэффективным Челябинский завод, где благодаря автоматической сварке брони производительность в поточном производстве танков была в 5 раз выше, чем в Германии? При чем здесь прибыль, госзаказ? У любого предприятия, включенного в крупную капиталистическую корпорацию, «идущие сверху» нормативы являются гораздо более жесткими, чем в советских министерствах – они тоже неэффективны с точки зрения крутого рыночника Б.Федорова?
А вот столь же бредовое утверждение Г. Лисичкина, экономиста и, кажется, будущего народного депутата: «Подоходный налог с зарплаты – это ведь очевидно – не только лишен смысла, но он… вреден и опасен»72. Все у этих постмодернистов «очевидно»! Вот уж, действительно, стиль, в котором «все дозволено». Почему же подоходный налог с дохода лишен смысла? И что здесь очевидного? Ведь сам себе экономист противоречит – не может быть лишено смысла то, что «вредно и опасно». Разве вред и опасность лишены смысла? И чем же, интересно, опасен подоходный налог?
А вот его же рассуждение, в котором он буквально призывает ликвидировать общество и государство: «Неосталинисты заинтересованы в сохранении граждан в бедности, терпеливо, послушно стоящих в очередях перед их кабинетами в ожидании благодеяний в виде полубесплатных квартир, путевок в санаторий, места для ребенка в детсаде и т. д. Таким гражданином легко управлять, поскольку он со своей семьей находится в кабальной зависимости от властей… Тот же, кто понял, что все бесплатные блага, которыми бережно осыпают его власти, на самом деле лишь часть неоплаченного его же труда, требует вернуть эти средства, хочет распоряжаться ими по собственному разумению как свободный гражданин» (там же). Забирай, мужики, все себе! Зачем вам квартиры, санатории, детсады – не давайте на них ни копейки, пусть «коммуняки» попрыгают! Надо было мужикам на момент стать полными идиотами, чтобы на такую дешевку клюнуть.
Заглянем, чтобы расширить набор примеров, на самый верх.
Вспомним начало войны в Ираке весной 2003 г. Понятно, что риторика США вынужденно была антирациональной. Как выразился один политолог, «говорить, что нужно бомбить иракских женщин и детей, протестуя против нарушения их же прав человека, есть полнейшая бессмыслица». Не лучше выглядели и наши демократы, плывущие в фарватере США, которые были вынуждены выступить в их поддержку. Белла Ахмадуллина в интервью «Независимой газете» заявила, что решение Буша является «роковым», а война «ужасна» и «омерзительна», но… она надеется, что Буш имел основания для такого решения, а протесты европейской общественности уж слишком экзальтированы.
Но по каким-то причинам отступить от рациональности пришлось и официальным лицам РФ. 3 апреля 2003 г. газеты в РФ и на Западе пестрели заголовками: «Путин не желает поражения США»73. Прежде всего, зачем вообще было делать такое заявление президенту страны, которая официально заявила о своем несогласии с войной, что разожгли США в Ираке, а в самом военном конфликте заняла позицию нейтралитета? Ведь президент нейтральной страны должен воздерживаться оттого, чтобы выражать свои пожелания об исходе войны. Подобных заявлений не делали Китай, Индия, другие державы, занявшие позицию нейтралитета.
Возьмем формальную сторону дела. Если принять, что РФ – это государство «всех нас, россиян», то Президент – высшее должностное лицо этого государства. Он не может делать личных заявлений, он представляет систему. Понятно, что это заявление далось В.В.Путину трудно. Ему пришлось противопоставить себя практически всему населению РФ – он ведь знал, что 80 % (иногда говорили, что 85–90 %) именно желали Америке поражения в той войне. Не имело смысла и сделанное В.В.Путиным добавление о том, что РФ «заинтересована в переносе решения иракской проблемы на площадку ООН» – ведь это как раз и было бы поражением США.
