Читаем без скачивания Полцарства за принцессу - Мартин Райтер

КогдаМалом Мидгарде не останется ничего, что напоминало б о человеческом прошлом, я начну все сначала, стану созидать тот мир и ту историю, какие будут угодны мне. Историю, которая начнется с моего имени. С имени Безевихта Великого, Безевихта Разрушителя, Безевихта Созидателя, с человека, который был горбатым уродом, а стал величайшим магом и полубогом. А со временем, возможно, и богом. Теперь, глупцы, вы поняли, с кем имеете дело?

Генрих промолчал: что толку спорить с сумасшедшим?

— А теперь, господа незваные гости, — сказал колдун, — прошу вас пройти в главный зал. Там достаточно места для представления.

Безевихт взмахом руки начертил в воздухе пентаграмму. Генрих поднял меч, готовый отразить вызванных магией существ. Бурунькис отскочил от клетки с братом, присел для устойчивости, выставил перед собой кинжал. Из воздуха внезапно появились две огромные волосатые лапы. Блеск Отваги ударил по толстым пальцам и отскочил, Бурунькис попытался увернуться, но лапа, возникшая перед ним, оказалась проворней. Друзья не успели опомниться, как были схвачены и в мгновение ока перенесены в главный зал дворца. В этом зале происходило посвящение Генриха в рыцари и награждение Капунькиса после битвы с Безе-Злезе. Главный зал, как и весь дворец, был совершенно не поврежден. В маниакальном стремлении уничтожить прекрасное колдун тем не менее разрушать собственное жилище не стал.

Глава XX БИТВА ГЕРОЕВ

Чудовищные лапищи аккуратно поставили Генриха и Бурунькиса на мраморный пол и тут же исчезли. Наши герои осмотрелись. Они стояли в самом центре зала, а вокруг выстроились ровными безмолвными рядами розовые рыцари.

— Мои храбрые воины! — крикнул колдун. Размахивая магическим посохом, он кружил подсамым потолком, точно птица.

— Слава Безевихту, великому и могучему! — хором ответили рыцари и отсалютовали мечами.

«Ах, как мне это нравится! — сказал Блеск Отваги. — Сколько предстоит работы!»

— Если бы у меня был лук или арбалет, уж я бы горбуна к потолку пригвоздил, — покрутил головой глюм, разглядывая летающего Безевихта.

Потом Бурунькис посмотрел на рыцарей и взвесил в руке кинжал. — Генрих, как думаешь, справимся мы со всем этим розовым металлоломом за полчаса?

Генрих вздохнул. Ему не хотелось расстраивать маленького друга, но уверенности в победе не было. Если колдун всерьез решит покончить с врагами, он вместо «розового металлолома» выпустит на них магию. А это гораздо хуже, чем сотня и даже тысяча накачанных газом доспехов.

— В атаку, мои верные слуги! — крикнул колдун.

Розовые рыцари одновременно двинулись к центру зала. Их дружные шаги эхом отразились от стен. Они шагали в полнейшем молчании, и это было особенно ужасно. «Самые настоящие роботы. Безмозглые, холодные, жестокие, — подумал Генрих. — Страшное оружие — его невозможно заставить отступать. Они ведь не понимают, что такое

страх и смерть».

Когда первый ряд атакующих с выставленными вперед мечами подступил достаточно близко, волшебный меч Генриха пришел в движение и перерубил концы их розовых мечей, точно спички. Рыцари первого ряда приостановили движение, задние же ряды полезли на них, началась сумятица, в которой Бурунькис опустился на колени и шустро пополз между ног рыцарей. Малыш изо всех сил колотил по доспехам кинжалом, но, увы, пробить обычным металлом розовую сталь не мог. Некоторые рыцари попытались схватить Бурунькиса, другие — пронзить мечами, но у неуклюжих воинов колдуна ничего не получалось: куда им было тягаться с проворным глюмом! Толчея становилась сильнее и сильнее, рыцари были растеряны, никто из них не мог решить, на какого врага следует нападать в первую очередь — глюм находился ближе, но у человека был меч.

Человека, человека в первую очередь хватайте! — нетерпеливо закричал колдун. — Вот болваны!

Слава великому и могучему! — прогудели рыцари и двинулись к Генриху.

«Пошла работенка!» — радостно крикнул Блеск Отваги и принялся с такой скоростью рубить рыцарей, что большинство из них даже не успевали сообразить, что происходит. На мраморные плиты с лязгом посыпались шлемы, расколотые нагрудные панцири, наплечники и наколенники. Но это, как оказалось, были лишь цветочки, ягодки пошли тогда, когда Генрих прыгнул в гущу рыцарей. Вот там-то волшебный клинок заработал в полную силу! Он превратился в настоящую машину по переработке металлолома — на пол посыпалась мельчайшая металлическая стружка. Блеск Отваги на радостях даже запел какую-то песню.

Глупые рыцари с поразительным упорством напирали со всех сторон. Тех, кто подходил достаточно близко, меч Генриха тут же кромсал на куски. Он кружился вокруг Генриха, успевая защитить одновременно спину, грудь, ноги и голову мальчика. Генриху приходилось только покрепче держать оружие и шагать вперед или назад. Блеск Отваги подсказывал, где врагов собралось больше всего.

Количество боеспособных рыцарей уменьшалось на глазах. Те из них, кто был еще цел, нерешительно топтались на месте, не из страха, а потому, что не знали, как вести бой с противником, вооруженным столь убийственным волшебным оружием. Генрих ликовал. Он подумывал уже о скорой победе, но колдун вдруг сыпанул сверху каким-то порошком… и стружка на полу склеилась в доспехи, все разрозненные части рыцарей мгновенно соединились! Розовое войско снова было готово к бою.

Та же история повторилась и на второй, и на третий раз: как только Генрих заканчивал бой, колдун тут же восстанавливал своих воинов.

«Не затупился?» — то и дело мысленно обращался Генрих к волшебному мечу.

«Только острее становлюсь!» — неизменно отвечал Блеск Отваги.

Несмотря на то что большой силы вкладывать в удары не приходилось (Блеск Отваги прекрасно знал свое дело), Генрих устал. Пот слепил ему глаза, в груди жгло от недостатка воздуха. Мальчик начал медленно отступать. Но тяжелее всего доставалось Бурунькису: кинжал глюма не был волшебным, и малышу приходилось вкладывать в удары всю силу. Физиономия его покрылась потом, мех слипся, сбился в некрасивые клочья цвета мокрой ржавчины. Бурунькис пробился к Генриху и, задыхаясь, предложил:

— Может, в какую-нибудь дверь заскочим, забаррикадируемся? Передохнем малость, а там снова можно в бой… Колдун нас перехитрил: мы только побьем железяк, а он их снова оживляет!

Бурунькис вытер ладонью с лица пот.

— Так можно драться целый…

Глюм вдруг запнулся и виновато посмотрел на Генриха. В следующее мгновение глазенки Бурунь-киса наполнились абсолютной пустотой, лицо приняло туповатое выражение. Под изумленным взглядом Генриха глюм опустил кинжал и выкрикнул:

— Слава великому и могучему Безевихту!

Генрих пристально посмотрел на малыша. Подобные глаза, лишенные всякой мысли, выражение рабской покорности на лицах — все это уже приходилось ему видеть на улицах порабощенной розовым газом Альзарии. Генрих понял: с лица глюма пот смыл всю пыльцу одуванчика, Бурунькис лишился противоколдовской защиты.

Наконец-то! — донесся сверху голос колдуна. — И стоило так долго мучиться?

Слава великому… — начал было Бурунькис снова, но тут Генрих подскочил нему и сорвал с его пояса мешочек с пыльцой, который подарил им колдун Бальгевирхт. Мальчик не стал возиться со шнурком-завязкой, а, разрезав мешочек мечом, высыпал всю пыльцу на голову друга. В этот момент Генрих не думал о том, что пыльца еще могла бы пригодиться ему самому: когда речь идет о дружбе, личная выгода всегда отступает на задний план. Так считал, по крайней мере, сам Генрих.

Бурунькис несколько раз чихнул, потом помахал Безевихту кулаком:

— Вот тебе слава! Не дождешься!

Колдун недовольно поморщился.

Один из розовых рыцарей рванулся вперед и попытался проткнуть Бурунькиса мечом, но Генрих отбил удар, а глюм, высоко подпрыгнув, толкнул рыцаря двумя ногами в голову. Накачанные газом доспехи зашатались, потеряли равновесие и, выронив меч, грохнулись на мраморный пол.

— Ну, поднимайся, я еще добавлю! — воинственно крикнул глюм.

Но рыцарь подняться не мог: тяжелый металл притягивался к земле, как к магниту. Бедняга лишь беспомощно махал руками и выкрикивал:

— Слава Безевихту — могучему и великому! — Рыцарь был похож на черепаху, перевернутую на спину.

Мордашка Бурунькиса вдруг озарилась радостью, он закричал:

Придумал! Придумал! Колдуну некого будет оживлять, если мы никого не убьем! — И, словно мячик, стал бросаться под ноги рыцарям. Воины горбатого колдуна с грохотом валились на пол и оставались лежать, беспомощно двигая ногами и руками.

Ах, мои верные, глупые солдаты! — сокрушенно покачал головой колдун. — Глюм перехитрил вас. Однако какой молодец! Воистину глюмы — самые удивительные существа обоих Мидгардов. Что ж, посмотрим, как он сражается с мертвецами.