Командир дивизии, генерал-лейтенант Рудольф Файель, был скорее недоволен получением модернизированных танков. Ведь, кроме новых пушек да наваренных дополнительных листов брони, они ничем не отличались от старых, которые никак не могли справиться с русскими монстрами. Незначительное улучшение характеристик отнюдь не могло, по мнению Файеля, помочь в решении этой задачи. В то же время перевооружение его дивизии наверняка натолкнет кого-нибудь из штабистов на «гениальное» решение бросить ее в самое пекло. И действительно, вскоре оказалось, что генерал был прав. При первом же известии о наступлении русских его дивизия была брошена на север. Так как русские бомбардировщики бомбили железные дороги, Рудольф Файель решил продвигаться по-походному, под прикрытием зенитной артиллерии и преимущественно ночами. Но он и не подозревал, что за его дивизией из окружающих лесов и развалин следят зоркие глаза разведывательной группы из роты спецназа 5-й механизированной армии. Поэтому первая же колонна танков наткнулась на взорванный мост. Пока поспешно вызванные саперы пытались любым путем восстановить мост, а собравшиеся вместе командиры обсуждали возможные пути объезда, наступило утро. Тем временем собравшихся на дороге войск становилось все больше. Танки и автомобили пытались рассредоточиться, но было уже поздно. С характерным свистом над колонной пронеслись первые «фляйшеры», и не успели они скрыться, как на танках, грузовиках и просто на земле расцвели огненные кусты разрывов. Небольшие, полуторакилограммовые кумулятивные и стокилограммовые фугасные бомбы проредили колонну, как пулеметный огонь прореживает пехотный строй. При попадании кумулятивных бомб танки загорались. В некоторых взрывался боекомплект и пары бензина, разлетающиеся горячие осколки уничтожали окружающих солдат и поджигали автомобили. Взрыв всего боекомплекта одного из танков «Панцер-4» отбросил его башню на несколько метров в сторону. Летящая над колонной башня с болтающейся пушкой стала незабываемым зрелищем для всех уцелевших немцев.
Зенитные орудия, стоявшие на позициях, попытались открыть огонь, но практически сразу были атакованы новой группой «фляйшеров» и «флигендесроров». А затем над колонной внезапно появились винтовые «айзерне густавы». Прицельным огнем из пушек и реактивными снарядами они дополнительно обстреляли позиции зенитных орудий, а пролетая над колонной, высыпали дождь кумулятивных и мелких осколочных бомб. Каждый штурмовик нес до сотни таких бомбочек, внесших свой вклад в царящий на земле ад.
Грохот взрывов, оглушительный рев пламени, крики раненых и умирающих людей сливались в единой симфонии разрушения. Первый батальон танкового полка дивизии практически перестал существовать.
Генерал Файель приказал оставшимся частям дивизии двигаться вперед ротными колоннами. Но русская авиация не прекращала своих атак. Каждый лес, способный служить укрытием для войск, бомбили «фляйшеры». При этом они, кажется, использовали радиолокационные прицелы, так как маскировка не всегда спасала. К тому же дороги на пути колонн часто оказывались заминированы, а партизаны при любом удобном случае обстреливали автомобили и уничтожали отставших бойцов.
Поэтому и генерал, и все оставшиеся в живых его подчиненные с огромным облегчением узнали о заключении негласного перемирия с русскими. Часть войск, попав под удар 7-й механизированной армии русских, сдалась в плен, часть рассеялась, а остальные без сопротивления отступили в Германию, сопровождаемые шедшими за ними без единого выстрела танковыми и механизированными колоннами русских.
Офицеры арьергарда с завистью рассматривали в бинокль танки русских с приплюснутыми, зализанными башнями и мощными длинноствольными орудиями, механизированную пехоту, полностью посаженную на колесные бронетранспортеры, и двигающиеся в их порядках тяжелые самоходки с орудиями калибра как минимум 150 мм.
Германия. Остров Узедом
На тихом малонаселенном острове, в довоенные времена – курортном, а позднее ставшем знаменитым благодаря местечку Пенемюнде, шли упорные бои. Высадившиеся в районе Крослина и Мелдекопфа и продвигающиеся в сторону полигона Пенемюнде десантники 234-го и 237-го полков 76-й гвардейской парашютно-десантной дивизии еще не успели получить новое вооружение, поэтому у них были только противотанковые «сорокапятки» и 82-миллиметровые минометы. Противостоящие им эсэсовские части были оснащены куда лучше, имея не менее дивизиона 10,5-сантиметровых гаубиц, противотанковые и полевые 7,5-сантиметровые пушки и даже роту танков. Правда, танки оказались всего лишь легкими «двоечками», но и они изрядно досаждали десантникам, пока один за другим не получили в ответ кумулятивные гранаты РПГ-2 или 45-миллиметровые бронебойные снаряды. Разведка в очередной раз проморгала крупные силы противника. Увы, на войне такое бывает чаще, чем думают читатели шпионских приключенческих романов. После нескольких неудачных атак стало ясно, что десантники ничего не могут сделать с заранее подготовленной обороной немцев.
Морской десант мог подойти лишь на следующее утро, к тому же главная его ударная сила – крейсер «Максим Горький» – поймал торпеду, выпущенную немецкой подлодкой, и вернулся в Лиепаю. Ночью же главные немецкие специалисты вполне могли эвакуироваться на подводной лодке, чему пока противодействовали патрулировавшие побережье в районе Пенемюнде противолодочные самолеты с эскортом истребителей Ла-11.
Командир полка, полковник Пономаренко, только матерился, наблюдая за очередной неудачной атакой своих солдат. Повернувшись к радисту, он потребовал передать для авиации условную фразу: «Бабушка сильно больна».
Затем всем частям приказали прекратить атаки и укрыться. Удивленные этим обстоятельством немцы постепенно перестали стрелять, пытаясь понять, какую же пакость приготовили им русские на этот раз. В это время круживший на большой высоте в стороне от острова бомбардировщик Ту-4А, получив условный сигнал, развернулся на боевой курс. Его командир, внимательно поглядывая на приборы, перевел самолет в пологое снижение, стараясь точнейшим образом вывести машину в заданную точку.
Одновременно с тем самолеты, патрулировавшие прибрежную зону, словно стая испуганных птиц, устремились на восток. А на поверхность моря в районе, называемом немцами Хафен Ейн, то есть «Гавань один», всплыла подводная лодка. С нее в сторону гавани был подан световой сигнал. Стоящим на мостике лодки было видно, что на пристани началось движение. Конечно, лодка могла и причалить, но ее командир, ежеминутно ожидающий возвращения русских самолетов, счел это недопустимым риском. Крик наблюдателя, увидевшего одиночный русский самолет, и рокот мотора катера донеслись до капитана цур зее[21] Приста одновременно. Самолет, большой русский бомбардировщик, пролетел на значительной высоте, и от него отделилась одна единственная бомба, над которой раскрылся парашют. Капитан, несколько мгновений проследив за ее снижением, перевел бинокль на приближающийся катер… и в этот миг яркий свет, затмивший солнце, залил все вокруг.
Оглушенные ударной волной, потрясенные видом поднявшегося в районе завода и полигона гриба, немцы еще не собирались сдаваться. Нет, они уже понимали, что их оборона напрасна, но все они были эсэсовцами и имели свою корпоративную гордость. Поэтому на переданный русскими приказ сдаваться они ответили огнем. Не желая терять своих бойцов в напрасных атаках, командовавший сводной группой полковник Пономаренко снова вызвал авиацию. На этот раз вид и шум подлетающих реактивных «Илов» вызвал вполне понятную реакцию немцев. По всей длине обороны, даже там, где самолеты еще не были видны, начали появляться белые флаги. Правда, в некоторых местах они сопровождались взаимной перестрелкой у немцев, кое-где самых упорных все же пришлось добивать десантникам. Но большинство все же не выдержало и сдалось, не желая становиться жертвой дьявольского оружия русских.
Допросы пленных проводили прилетевшие одновременно с десантниками сотрудники особой группы МВД и ГРУ. Из полученных сведений стало ясно, что главного конструктора Вернера фон Брауна в Пенемюнде не было. Незадолго до покушения на Гитлера он был вызван в Берлин, и теперь никто не знал, где он находится. В Пенемюнде находились только конструктор ракет Вальтер Ридель, генерал Дорнбергер и еще несколько ученых и инженеров. Все они планировали эвакуироваться вместе с документацией в Англию. Войска же получили приказ держаться до прихода боевых кораблей, которые должны были вывезти их на остров Борнхольм.
Теперь вся разведывательная сеть ГРУ и МВД в Европе получила указание разыскивать фон Брауна. Советское руководство отнюдь не горело желанием дать вероятным противникам шанс на быстрое создание столь грозного оружия, как ракетное.
