Читаем без скачивания Прикончить чародея - Сергей Мусаниф

Прочесывает местность, гад.

Сейчас он обнаружит останки сгоревшего моста и сделает вывод, что на тропе кто-то есть. А когда он сделает такой вывод, то не уберется отсюда ни за какие коврижки и будет прочесывать местность до полного нашего испепеления.

— Сколько эта тварь может держаться в воздухе? — видимо, мысли Карин текли в том же направлении.

— От нескольких часов до нескольких дней, — сказал я. — Это зависит от того, когда он в последний раз ел и насколько он зол.

— Видимо, нам попался очень злой экземпляр.

— Похоже на то.

Гарлеон совершил очередной разворот, и его силуэт снова проскользнул над нами в небесах. Мы постарались углубиться в расселину как можно дальше, отчего оказались прижатыми друг к другу.

— Я понимаю, что этого требует наша безопасность, — сказала Карин. — Но если ты вздумаешь распустить руки и начнешь меня лапать, я тебе эти руки отрублю. Язык, так уж и быть, резать не буду.

— Я ничего такого не имел в виду… — все же я постарался убрать руки за спину.

— Ты очень забавно выглядишь, когда краснеешь, — заметила она. — Скажи, а ты не можешь сделать нас невидимыми, чтобы мы продолжили путь?

— Могу, — сказал я. — Только это не поможет.

— Почему?

— Потому что я не могу сделать нас неслышимыми, непахнущими и не излучающими тепло, — сказал я. — Я читал, что драконы видят в очень широком спектре и способны улавливать инфракрасное излучение.

— Тогда почему он нас до сих пор не нашел?

— Потому что не удосужился посмотреть прямо на нас, — расщелина смыкалась над нашими головами и обнаружить нас сверху было практически невозможно. Но как только мы вернемся обратно на тропу…

— Может, нам все-таки стоит с ним подраться? — неуверенно предложила Карин. — Я слышала много легенд о том, как рыцарь убивает дракона в чистом поле.

— Это фантастика, — сказал я. — Для того, чтобы убить дракона в чистом поле, требуются скоординированные усилия нескольких десятков человек, которые чертовски хорошо знают свое дело.

— А как же все эти легенды и сказания?

— Поэтическая вольность, — объяснил я. — Поэты считают, что описание боя одного дракона с целой дружиной рыцарей и чародеев в их сказании будет выглядеть не очень романтично, поэтому оставляют только имя главного действующего лица. Все остальные участники сражения просто имеются в виду, а со временем люди забывают, что там еще кто-то был, и вся слава достается главному. Даже если он ничего особенного не сделал, а просто стоял в стороне и пил пиво.

— Не очень-то это честно, — сказала Карин. — Впрочем, я никогда не доверяла поэтам.

— Поэтам тоже надо что-то есть, — сказал я. — И они готовы творить на заказ. А заказчиками обычно являются богатые рыцари, желающие прославиться.

— Тогда зачем вообще убивать дракона? — спросила Карин. — Заплатил поэту, и дело с концом.

— Каждая поэма должна на чем-то базироваться, — сказал я. — В основе каждой жемчужины лежит песчинка. Если бы ее не было, то не было бы и жемчужины. В этом все дело. Поэту нужен факт, чтобы самого рыцаря потом не осмеяли его браться по оружию. Факт должен быть неоспорим, обычно его подкрепляют доказательства в виде отрубленной головы дракона, хранящейся в подвалах родового замка.

— То есть, на самом деле не было ни одного случая, чтобы дракон погибал от руки человека в схватке один на один?

— Несколько таких случаев все-таки было, — сказал я и поведал Карин о Роальдо Вырви Глаз, Джакомо Бертолуиджи и Обероне Финдабаире. Впрочем, теперь мне был известен еще один случай — сэр Джеффри Гавейн. Но о нем явно никто не будет складывать легенды и сказания.

— Значит, все эти ухлопавшие драконов парни были магами?

— Да, — сказал я. — Дракон — создание магическое, и гробануть его, не применяя магию, невозможно. Скажем, вы же не можете утопить корабль в открытом море, если у вас нет своего корабля.

— Держу пари, я могла бы придумать пару-тройку вариантов.

— Возможно, — согласился я. — Но все же самым простым вариантом будет использование другого судна.

— Наверное.

— Кстати, а какое значение имеет вопрос, когда дракон в последний раз ел? Разве его пищеварение как-то связано со способностью к полету?

— Напрямую, — сказал я. — Драконы весят около тонны и обладают аэродинамикой стопки кирпичей. Для того, чтобы удерживать такую тушу в воздухе, крылья должны быть раз в десять больше, чем они есть на самом деле.

— Я думала, драконы используют магию.

— Одной магией тут тоже не обойдешься. Если бы драконы летали только с помощью магии, они за несколько лет пожрали бы всю магическую энергию нашего мира, и дальше летать все равно бы не смогли. Тайна их полета гораздо прозаичнее. Когда дракон ест, в его желудке выделяется особый газ. Этот газ легче воздуха, и получается, что после еды дракон весит меньше, чем на голодный желудок. Когда газ кончается… э… выходит естественным способом, дракону летать все труднее и труднее. Он вынужден приземляться и искать себе новую еду. Обычно драконы стараются это делать, еще не утратив способности к полету. На земле они не слишком маневренны.

— Найти еду в этих горах Гарлеону будет довольно сложно, — заметила Карин.

— Приземлиться здесь тоже проблематично, — сказал я. — Он, конечно, в ярости, но вряд ли она затмит его инстинкт самосохранения. А значит, он должен скоро улететь.

— Хотелось бы в это верить, — сказала Карин.

Последнее время я был абсолютным чемпионом по идиотским ситуациям. Вот вам еще одна — оказаться зажатым в расщелине с молодой женщиной и с кружащим над головой драконом. Для полного счастья не хватало только колокольни или стада коров.

— Гарлеона не видно уже полчаса, — заметил я. — Может быть, он улетел на дозаправку?

— Для верности просидим здесь еще немного, — сказала Карин.

Через пять минут туша дракона на миг заслонила от нас Солнце. Он прошел слишком близко к нашему убежищу, и если бы мы оказались на тропе, то стопроцентно попали бы в поле его зрения.

Ненавижу драконов.

Еще немного, и я буду готов приступить к созданию одноразового магического артефакта для их убийства.

— Кстати, об одноразовых магических артефактах, — сказала Карин, и я обнаружил, что начиная с фразы «ненавижу драконов», я думал вслух. — Ты сможешь узнать, кто изготовил копье, убившее Грамодона?

— Только если увижу другую работу этого мага, — сказал я. — Я запомнил характерные структуры заклинания, которые остались после использования артефакта. Они индивидуальны для каждого мага, как отпечатки пальцев для человека.

— А разве отпечатки пальцев у всех разные? — удивилась Карин.

— Конечно.

— Хорошо, что стражники об этом не догадываются, — сказала она. — Это здорово облегчило бы их работу по установлению личности преступника.

— Странно, что такие вещи волнуют телохранителя, — ехидно заметил я.

— Иногда чтобы сохранить одно тело, необходимо ликвидировать другое, — парировала Карин. — Далеко не всегда это получается сделать в рамках закона.

Мигель утверждает, что законы соблюдают две категории людей: кристально честные и слабые. По его мнению, первых на несколько порядков меньше, чем вторых. Мигель не относится ни к тем, ни к другим. Если когда-нибудь его мнение разойдется с мнением закона, он легко преступит и через закон, и через тех людей, которые призваны наблюдать за его соблюдением.

Люди вроде Мигеля или Карин живут в своем мире и по своим законам. Их интересует только их собственное мнение, и они плевать хотели на мнения остальных людей.

К общепринятым нормам поведения они относятся с крайним цинизмом. Мигель говорит, что законы очень редко соблюдают люди, которые их придумывают.

Например, Людовик Четвертый недавно ввел закон о нравственности, в то время, как все население Вестланда знает о толпе его любовниц и рассказывает истории о его многочисленных амурных похождениях. Если новый закон применить к самому королю, у него следует отобрать все имущество в пользу государства. Это был бы крайне любопытный прецедент, потому что Людовик утверждает, что он и есть государство.

А еще, опять же руководствуясь нормами закона, ему на лоб следует поставить клеймо и запретить приближаться к человеческим поселениям, население которых составляет больше пятисот человек.

Гарлеон совершил над нашими головами еще один круг. Интересно, чем же он подкрепился перед сегодняшним вылетом? Стадом коров?

Темнело.

Мы все еще крепко прижимались друг к другу, и мне казалось, что рукоятки мечей Карин уже вросли в мои ребра. Этот дискомфорт был сущей фигней по сравнению с тем, что мог нам сделать Гарлеон.

Еще немного, и эта крылатая скотина вынудит меня сотворить что-нибудь, о чем мы оба впоследствии сильно пожалеем.