Прочищаю горло и нервно поправляю волосы после него.
— Ничего. Может, вы тоже головой ударились? — В его взгляде вновь читается насмешка. Но он молчит, буравя меня темной глубиной зрачков, в которых я вижу опасный блеск. — То есть вы все сейчас говорите серьезно?
— Что тебя так удивляет? — равнодушно выдает он, приподнимая бровь.
— Просто еще пару часов назад я была русской шлюхой, которой не место среди вас. А сейчас вы проявляете…
— Да, сейчас я проявляю заботу, Сола. Потому что ты пострадала по моей вине. Этого объяснения достаточно?
— Вполне, — кратко отвечаю, ловя на себе пристальный взор.
— Меня поражает твоя опрометчивость. — Рафаэль опирается локтями о колени и переводит внимание на камин. — Ты единственная, кто позволяет себе так разговаривать со мной.
— Может, вы сами мне это позволяете?
Секунда, и его дикие угольные зрачки вновь прожигают меня своими искрами. Росси ухмыляется и проходится языком по нижней губе, отчего мои внутренности сжимаются. Я тут же отвожу глаза и молча отчитываю себя. Никак не проходит ощущение, что все это полный абсурд! Я люблю Матвея! Да, в свете последних событий нас ждет непростой период, но я не готова отказаться от него. В то же время не могу даже самой себе объяснить нездоровую реакцию на его отца. Я вижу в нем не свекра, а мужчину. Статного, жесткого, при виде которого мой мозг забывает о работе и кружится в ритме самбы.
Я не раз размышляла о том, почему не смогла забыть этого дьявола и ту ночь. Думала, причина в том, что это был мой первый раз, но нет. Сейчас я отчетливо понимаю, что проблема в конкретном человеке и в том, что он сделал со мной. Он приручил мое тело, подчинил мой рассудок, поработил мою невинную душу, и после никто не смог подобрать ключ к демонам, которых он разбудил. Ведь Рафаэль, как сталкер, вечно преследовал меня в самых сокровенных мыслях, каждый раз настигал и напоминал о себе и о том, кто я на самом деле. Никому не подвластно было выжечь из меня его призрак. Правда, одному человеку это все же удалось, и тот оказался его сыном. Сын дьявола. Вот такой парадокс. Я бы посмеялась, если б все это не сводило меня с ума.
— Я хочу принять душ и переодеться, — выпаливаю, не в силах больше играть с ним в гляделки.
— Ты еще не пришла в себя.
— А может, я сама решу, когда мне нужно помыться?
Рафаэль шумно выдыхает и, сжав челюсти, устало поднимается с дивана.
— Идем, — протягивает он руку, но я не собираюсь ее принимать.
— Синьор Росси, — встаю следом и вздергиваю подбородок, — я нормально себя чувствую, головокружения нет, так что справлюсь сама. Я не нуждаюсь в помощи! Тем более в вашей!
На его лице вспыхивает явное неодобрение, переходящее в исступленную ярость, отчего я невольно делаю шаг назад. Отступаю от пугающего зверя, что сейчас вижу перед собой.
— Вперед! — рявкает так, что я отшатываюсь еще сильнее. — Расшиби свою глупую голову о кафель! Может, у меня проблем станет меньше!
— Знаете, что? Если мне и правда придется ближайшее время провести в вашей компании, пожалуй, я так и сделаю! — На последних словах я делаю особое ударение, буквально выплевывая их, и устремляюсь в неизвестном направлении.
— Ванная слева по коридору, долбаная истеричка. — Росси зло переворачивает столик и стремительно покидает комнату.
— Пошел ты, козел, — рычу себе под нос и шагаю в нужную сторону.
Залетаю в ванную, закрываю дверь и, упершись в нее ладонями, перевожу дыхание. Перед глазами все плывет. Главное — терпение, Сола, хотя на такой маленькой территории оно дается с огромным трудом, а в окружении его подавляющей энергетики особенно. Нужно быть умнее, не реагировать на него.
Немного придя в себя, я оборачиваюсь и замираю от изумления. Приглушенный свет подчеркивает пасторальные нотки в интерьере. Комната очень простая и уютная, а цветовая палитра создает непередаваемую атмосферу. После тосканского замка существование этого тихого маленького домика никак не укладывается у меня в голове. Сколько тайн хранит в себе этот мужчина? Зачем ему эта хижина, и где она, вообще, находится? С этими мыслями я продолжаю осматриваться вокруг. Ванная выложена огромными булыжниками, словно ее высекли из скалы, с винтажными кранами черного цвета. Мрачная эстетика. Хоть это ему соответствует.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Скидываю с себя платье и трусики, аккуратно кладу их на выступ в стене, открываю воду и забираюсь в ванну, постепенно погружаясь в теплую воду. А уже в следующий миг едва не захлебываюсь, увидев этого мерзавца, спокойно прислонившегося к стене со сложенными на груди руками.
— Сколько вы здесь стоите? — выдыхаю, сглатывая болезненный ком.
— Достаточно.
Да, это прекрасно видно по его натянутым в области паха джинсам.
— Вы чересчур наглый, синьор Росси. Я всегда считала, что люди вашего круга более воспитаны.
— Мне плевать на правила приличия, ты лежишь в моей ванной, и не тебе указывать мне на этические нормы.
— Выйдите! — рычу на него, прижимая колени к груди, ведь больше ничего не остается, пока я нахожусь под прицелом его черных омутов.
Рафаэль отталкивается от стены и направляется ко мне, на ходу снимая футболку. Твою ж мать! Какого хрена у него такое обалденное тело? От нарастающей томной боли внизу живота невольно сжимаю бедра и чувствую, как жар поднимается все выше, заставляя дыхание сбиться.
— Ч-что вы делаете?! — спрашиваю, заикаясь, пока судорожно отодвигаюсь как можно дальше. Как так и надо это животное прямо в джинсах залезает в ванну.
— Говорят, совместное мытье объединяет. Думаю, мне стоит попробовать наладить контакт со своей невесткой. — Легкая улыбка искривляет тонкие губы, а я забываю, как дышать от того, как внутри все пульсирует.
— Ничего глупее я еще не слышала, — возражаю негромко.
— Одна ночь, Сола, я хочу только одну ночь.
— Вы точно больной!
Ощущаю на щиколотке жесткую хватку и уже в следующее мгновение оказываюсь под водой. Ненадолго, дьявол вскоре вытаскивает меня, прижимая к себе спиной. Кожу обжигает от прикосновения к его стальным мышцам. Низ живота обволакивает тягучей болью, ведь я прекрасно помню ненасытный жар этого тела. Шумно хватаю спасительный воздух, вцепившись ногтями в жилистые ручищи. Но, как только горячие губы касаются моей шеи, оставляя на ней порочный ожог, я теряю способность дышать, а перед глазами встает пелена. В его объятиях я превращаюсь в податливую куклу. Цепкие пальцы грубо скользят по моим бедрам, словно желая разодрать кожу, а я сжимаюсь от этих прикосновений, сотрясаясь от неудержимой дрожи.
— Не бойся меня, — хрипло выдыхает он куда-то в район уха и страстно сминает ладонью грудь, отчего я откидываю голову ему на плечо. Но, когда требовательные пальцы опускаются к лобку, отскакиваю от Рафаэля, как от открытого огня.
— Не заглушай в себе это желание, Сола, я уже почувствовал его и не отступлю, — рычит он, хватая меня за шею и снова прижимая к своей груди.
— Это все неправильно… — нерешительно пищу, пока его рука ловко пробирается между моих ног и накрывает изнывающее лоно, отправляя меня в порочную бездну.
— А течь от прикосновений будущего свекра правильно?
Рафаэль обжигает мою кожу тяжелым дыханием и шероховатой ладонью сминает чувствительную от нахлынувшего возбуждения грудь. Я пытаюсь оттолкнуть его, но мужчина только сильнее притягивает меня к себе. Второй рукой он решительно потирает влажные складочки, задевая клитор и заставляя потеряться в ощущениях, а потом входит в меня пальцами. От бесцеремонного вторжения меня пронзают импульсы тока, рассыпаясь яркими вспышками по всему телу. Росси утыкается мне в шею, и я слышу его срывающиеся хрипы.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Я больше не хочу себя сдерживать, отдайся мне… на одну ночь.
— Вы сейчас спрашиваете моего разрешения? — прерывисто произношу я.
В данный момент я слабо осознаю происходящее, сердце отстукивает рваный бит, лишая любой возможности трезво мыслить.
