— Куда идти — далеко? — поинтересовался я, втайне надеясь, что дед хочет угостить меня завтраком (в месте ночлега завтрака не было).
— Близко, сюда, иди-иди, чай-чай, — дед поманил меня за собой. Почему-то мы прошли сперва метров сто вверх, потом свернули и метров пятьдесят параллельно большой улице, потом опять пошли вниз и вернулись на шоссе, куда я, собственно, и направлялся. Вероятно, дед был местный Иван Сусанин.
— Ну и куда же мы пришли? Сам не знаешь, куда ведёшь, — обиделся я и направил свои стопы к почтамту. Но дед неожиданно преобразился. Он стал тянуть меня за руки и за рюкзак, кричать что-то, звать куда-то. Несмотря на утро, собралась толпа любопытных. Переводчиков среди них не было.
— Аль-Каида! Аль-Каида! — послышалось в выкриках деда; он указывал на меня.
Откуда ни возьмись — человек в зелёной пятнистой форме, мент или солдат.
Я даже обрадовался: подумал, наведёт порядок и избавит меня от деда. Показал паспорт, визу показал. Попросил документы у деда, у того их, разумеется, не было.
— Я: паспорт есть, виза есть. Ты: паспорт нет, визы нет. Аль-Каида — ты! — раскрыл я сущность деда к явному удовольствию собравшихся.
В подтверждение своих слов я объяснил, как дед водил меня за собой вверх-вниз по городу; значит сам не знает, куда идти, значит он и есть Аль-Каида. Но солдат арестовать деда не спешил. При попытке уйти сквозь толпу тусовка разрослась, и я увяз в людях. Дед призывал отвести меня в ментовку.
— Ты, дед, сам не знаешь, куда идти. Хочешь в полицию? Пешком с тобой не пойду. Давай такси, поедем — за твой счёт.
Толпа застопила микроавтобус, в него погрузились дед, я с рюкзаком и та часть толпы, которая поместилась. Куда-то поехали, очевидно в районнное отделение милиции. Дед был доволен.
Двухэтажное здание милиции с небольшим внутренним двориком содержало человек семь полицейских (формы они не имели, но автоматы у них были) и пожилого человека, исполнявшего функции дворника и повара. Зрителей прогнали; дед изложил своё мнение обо мне, а я — своё о деде. Деда отпустили, меня оставили. На прощание довольный дед пытался попрощаться со мной за руку; я спрятал руки за спину и сказал, что стучать плохо. Сексот удалился. Водителю микроавтобуса так никто и не заплатил.
Следующие пять часов я провёл в ментовке. Приходили всё новые люди, они сказывались всё более высокими чинами, каждый знал несколько новых русских слов в дополнение к предыдущим. Угощали меня чаем, приглашали смотреть телевизор и стандартный афганский «видео-салат». Но не отпускали.
— Я отпускать тебя нет, — объяснял самый русскоговорящий милиционер с рацией, одноногий амбал высокого роста. — Я отпускать нет, отпускать большой командир (он для пущей убедительности показал на свои плечи, где могли быть погоны, и начертил пальцем на них не меньше десяти звёзд), — большой командир (он помахал рацией) телефон нет, приходит большой командир, тебя отпускать!
— Ты отпускать нет, он отпускать нет, большой командир нет, вы ждёте, что Хамид Карзай приедет меня отпускать? Долго придётся ждать!
Одноногий предложил мне побороться на руках, и я быстро проиграл к большому удовольствию всех присутствующих. Я хотел поиздеваться и предложить ему побегать наперегонки, но не стал, и продолжил ожидание "большой командир".
Командиры, повторяю, появлялись где-то раз в полчаса, один другого важнее, здоровались, общались со мной: "Как дела — хорошо?" — и прятались в своих кабинетах на втором этаже. К десяти утра подошло время обеда, и повар принёс целое ведро тушёных овощей. Меня пригласили на обед, но я воспротивился и демонстративно сел на рюкзак во внутреннем дворе. Ничто не ценится в Азии так дёшево, как человеческое время!
— Чай нист (нет), хароб (плохо), саат (часы, время), — популярно объяснял я, — азад, азад (свобода)!
При желании, будь я настоящим террористом, выйти на свободу не составляло труда. Все полицейские собрались на обед; железные ворота на свободу были открыты, и даже стражи ворот, положив у дверей свои автоматы, обедали и смотрели видеонарезку. До ворот было метров десять, схватить автомат…, и скрыться в водовороте столицы. Но идея, конечно, была неправильная: таким поведением я бы только подтвердил подозрения в том, что я Аль-Каида; с рюкзаком бы меня легко вычислили в толпе, а оставить им рюкзак в качестве вещдока я не мог. Поэтому мне оставалось сидеть на зелёном рюкзаке во дворе ментовки, показывать на выход и говорить:
— Азад, азад!
Наконец, все оживились, засуетились; во дворе появилась машина. Меня с рюкзаком посадили туда и повезли куда-то: вероятно, в самый главный центр борьбы с аль-каидизмом. Вскоре мы были в офисном центральном квартале города, куда я не заходил вчера; большой, аж трёхэтажный дом, никаких следов бомбёжек (или не бомбили, или уже починили), большая автостоянка хороших машин, патруль-дежурный на въезде во двор.
Я и сопровождающие меня полицейские поднялись на второй этаж, в один из кабинетов. "Большой командир", сидевший там, оказался безбородым и свободно разговаривал по-русски.
— Здравствуйте! Как дела? хорошо?
— Плохо, — отвечал я. — Меня задержали в городе и уже пять часов держат непонятно зачем!
— Сейчас, можно ваш паспорт, одну минуточку, — отвечал начальник, и, взяв мой паспорт и справку АВП, куда-то их унёс. Через несколько минут вернулся.
— Всё в порядке, извините нас, вы свободны! — всего лишь пять минут потребовалось умному начальнику для того, чтобы решить вопрос, который его подчинённые не могли решить за пять часов. — Извините нас. Что мы можем для вас сделать?
— Напишите, пожалуйста, здесь, — я показал справку АВП, — на фарси, что вы меня уже проверили и отпустили, чтобы меня второй раз никто не арестовал. И ещё, может меня кто-нибудь отвезти к Российскому посольству?
— Пожалуйста, никаких проблем, — начальник написал в нижнем углу дорожной грамоты непонятные мне завитушки, — ещё раз извините нас. Добро пожаловать в Кабул!
Тут же мы спустились вниз; появилась машина с шофёром; главный начальник лично решил меня отвезти в посольство. Через пять минут мы уже были там; и вот — о радость! — у ворот посольства уже сидели Сергей Лекай, Кирилл Степанов и Вовка Шарлаев! Начальник, довольный, уехал, а я поведал о причинах своего тяжкого опоздания.
* * *Трое друзей, ожидавших меня у ворот российского посольства, являлись известнейшими автостопщиками, героями многих предыдущих экспедиций.
Их можно назвать представителями "автостопного спецназа"; такие люди могут путешествовать в любой точке мира, наверное даже в космосе.
