Он исчез, не дожидаясь ее ответа. Виола смотрела вниз на бурлящий зал и понимала, что муж добьется своего. Именно этого она и боялась.
В четверг Джону пришлось пожалеть о том, что он позволил Виоле выбрать место для прогулки.
— Шутишь? — простонал он.
— Я совершенно серьезно, — заверила она с торжествующей улыбкой, садясь в экипаж. — Хочу провести день в музее Энтони. Сегодня утром он сказал, что пробудет там целый день.
Ее улыбка стала еще очаровательнее.
— Он сам устроит нам экскурсию. Как мило с его стороны, не правда ли?
Джон собственными руками загнал себя в ад! Он уселся рядом с ней, лихорадочно ища выход.
— Виола, история всегда наводила на тебя безумную тоску.
— Когда-то так и было. Но с тех пор круг моих интересов значительно расширился.
— И включил в себя римские древности?
— Да.
Сегодня она выглядела холодной, сдержанной и очень довольной собой!
— Может быть, тебе неприятно слышать, но мне удалось прекрасно устроить свою жизнь без твоего участия. У меня множество новых занятий и друзей.
Последнее, по всей вероятности, было правдой, но Джон ни на секунду не поверил, что она выбрала музей Тремора потому, что обожала осколки керамики периода римского владычества над Британией. Нет, она выбрала музей потому, что ее братец наверняка будет там, следя орлиным взглядом за каждым его движением, надменный, злобный, источающий презрение. В его присутствии будет невозможно ухаживать за Виолой. И она тоже это знала.
По дороге в музей Джон изучал ее профиль в солнечных лучах — они ехали в открытом экипаже. Виола только что бросила вызов его изобретательности, и он мысленно поклялся, что, прежде чем они покинут музей, он украдет у нее хотя бы один поцелуй. Конечно, поскольку братец будет маячить рядом, потребуется вся хитрость, чтобы остаться с ней наедине. Но во время ухаживания он привык к подобным проделкам и поэтому немедленно начал строить планы.
Как выяснилось, Тремор действительно проведет день в музее, но поскольку устраивает экскурсию для венецианских антикваров, то будет занят по крайней мере еще два часа, а возможно, дольше.
Настал черед Джона улыбаться.
— Итак, — сказал он, обращаясь к жене, — Тремор не сможет сопровождать нас. Какая обида!
Самодовольства в Виоле явно поубавилось.
— Вернемся позже, — решила она.
— Нет-нет, — возразил он, едва сдерживая смех, — мы все равно уже здесь. Кроме того, раз у тебя возникла такая страсть к древностям, ты сама сможешь устроить мне экскурсию.
Теперь бросал вызов он, и Виола прекрасно это поняла, поэтому вздернула подбородок еще выше.
— Прекрасно, — с достоинством объявила она. — Откуда начнем?
— Пока не знаю.
Он запрокинул голову и устремил взгляд на высокий куполообразный потолок. Потом оглядел стены, полы из белого итальянского известняка и мрамора, разбегавшиеся во все стороны коридоры. Великолепное здание! Надо признать, что когда Тремор берется за дело, то старается на совесть!
Джон взял у стоявшего поблизости молодого человека схему музея, развернул и наспех пробежал глазами. Теперь все понятно.
— Вижу, пристроили новое крыло.
— Да, — кивнула Виола и, ослабив бант под подбородком, откинула шляпу за спину. — Правда, там почти нет экспонатов. Всего несколько залов с оружием. Я всего один раз бывала в той части здания.
— Самое подходящее место, чтобы начать, не находишь? — спросил он, вручая ей схему. — Показывай дорогу.
В музее, особенно в новом крыле, было полно народу. Целый час они пробирались сквозь группы любопытных, рассматривавших бронзовые щиты и железные копья.
Джон с удивлением заметил, что Виола интересуется антиквариатом намного больше, чем он предполагал.
— С каких пор ты полюбила историю? — спросил он, когда они склонились над стеклянной витриной с кинжалами, усыпанными драгоценными камнями.
— Думаю, энтузиазм Дафны и Энтони заразителен. Они так много говорят об этом, что я невольно увлеклась историей.
Она показала на кинжалы.
— Кроме того, меня всегда занимали драгоценности.
— Это я помню.
Он решил, что сейчас самое время сделать первый ход. Взглянул на дверь, припомнил, куда хотел увести жену, и медленно повел ее в том направлении, по пути рассматривая экспонаты.
Когда они остановились полюбоваться покрытым изысканной резьбой оловянным щитом, Джон наклонился к ней.
— Пойду посмотрю, что там, — объявил он, показывая на дверь, ведущую в длинный коридор. — Я сейчас вернусь.
— Но там ничего нет, — запротестовала она. — Эта часть музея даже не открыта.
— Но это еще не значит, что там нечего смотреть, не так ли?
Подмигнув ей, он выскользнул в коридор, добежал до дальнего конца, миновав несколько комнат, где стояли корзины с осколками разбитой керамики и полуосыпавшейся мозаики. Похоже, здесь работали специалисты музея.
Остановившись, он взглянул сначала налево, потом направо. В обоих направлениях простирались длинные галереи с высокими, доходящими до потолка окнами. И ни единой души.
Он услышал шаги Виолы. Значит, она последовала за ним!
— Джон! — окликнула Виола.
— Я здесь! — отозвался он, прислушиваясь к ее шагам.
Виола ступила в галерею и помедлила, растерянно озираясь.
— Виола, — тихо позвал он.
Она обернулась. Он поманил ее к себе.
— Подойди и посмотри на это!
— Там не на что смотреть.
— Откуда тебе знать? Ты говорила, что всего однажды была в том крыле. Сюда не заходила?
— Нет, но точно знаю, что эта часть музея еще не открыта. По крайней мере, так указано на схеме.
— Забудь схему.
Он отступил и картинно оглядел оба конца пустой галереи.
— А вот мне кажется, что здесь много чего есть, — с невинным видом заметил он.
Оказывается, Виола становится ужасно милой, когда теряется! Она недоуменно посмотрела на схему, и снова подняла глаза:
— Но что там может быть? Опять керамика, полагаю.
— Целые горы, да и кое-что еще.
Виола нерешительно шагнула вперед.
— Что именно?
— Тебе требуется список? Подойди и посмотри сама.
Джон исчез за углом и спрятался в нише, очевидно, предназначенной для статуи, но пока что пустой. Он прислонился плечом к стене и стал ждать. Она попалась! Как всегда, благослови Господи ее доверчивую душу!
Джон улыбнулся.
Повернув за угол, Виола увидела затаившегося в нише мужа и гневно зашипела:
— Ты провел меня!
— Разумеется.
Джон, смеясь, обнял Виолу за талию и привлек к себе.
— Я часто это делал! Находил способы застать тебя одну. Неужели не помнишь?
