я попыталась оттолкнуть Синклера.
— Я не могу поверить, что ты только что сделал это.
Его хватка была крепкой, а линии его тела, прижатого к моему, были сделаны из стали. Мне хотелось тереться о него, как кошка, царапать его и тыкаться в него носом, пока он не погладит меня.
Каким-то образом он прочитал мои мысли.
— Я могу сделать с тобой все, что захочу. В ту ночь, когда ты согласилась на наш курортный роман, ты сознательно вошла в мой мир.
Я мгновенно вспомнила его слова: «Ты принадлежишь мне в течение следующих шести дней» и мое беспокойство возросло еще на одну ступень.
Я облизнула пересохшие губы.
— Это звучит не очень справедливо.
— Нет, — размышлял он. — Это не так. Ни один смертный не должен держать сирену в руках, но ты дала мне возможность, которая выпадает один раз за всю жизнь.
Мое сердце быстро стучало в грудной клетке, восхищенное и удивленное его поэзией, но, когда я увидела, как потемнели его глаза, ритм стал тише, пульсируя теперь в моем животе.
— Я хочу подтолкнуть тебя, Эль, посмотреть, как далеко я смогу тебя завести. К седьмому дню ты будешь умолять меня взять тебя так, как ты сейчас даже не можешь себе представить.
Я ахнула, мой разум лихорадочно перебирал возможности. Я была настолько озабочена, что чуть не споткнулась, когда он внезапно отстранился от меня. Он нахмурился, поймал мою руку и обвил ею свою.
— Больно? — спросил он, и хотя в его красивом профиле не было и намека на эмоции, его голос звучал немного забавно, может быть, даже самодовольно.
Я покраснела и попыталась выхватить у него руку.
— Нисколько. — Не в силах даже извиваться под его сильными пальцами, я вздохнула и позволила вытащить меня за главные двери, ведущие к передней части курорта. Перед нами стояла та же длинная черная машина, что и прошлой ночью. Синклер открыл дверь, чтобы я могла проскользнуть внутрь, так, что я оказалась лицом к нему и спиной к движению автомобиля. Всю дорогу он молчал, глядя на светящийся экран телефона, пока читал электронную почту и занимался делами, но я была рада тишине.
Я положила голову на мягкое сиденье и уставилась на размытые цвета проплывающего мимо Лос — Кабоса. Моя камера висела у меня на шее, и я без колебаний взмахнула ею в руках, чтобы запечатлеть абстрактные пятна мексиканских пейзажей.
Мы остановились на светофоре возле автобусной остановки, где молодая женщина, всего на несколько лет моложе меня, прислонилась к столбу, обнажая мягкую часть коричневого живота под маленькой белой рубашкой и узкими синими джинсами. Ее кожа была влажной от пота, а слегка растрепанные волосы прилипли к влажности между ее грудями. Она нахально смотрела на меня большими глазами цвета патоки, и когда я подняла камеру, чтобы запечатлеть ее странную эротичную ленность, ее бледный язык высунулся и поймал каплю пота, застрявшую в пушистых волосках над верхней губой. Мой затвор щёлкнул, и мое сердце триумфально забилось, когда секундой позже машина въехала в пробку. Я открыла фотографию на экране своего «Кэнона» и обнаружила именно тот ленивый сексуальный момент: обнаженный живот, набухшая потная грудь. Я не была уверена, была ли сексуальность в этом образе, в девушке, но темные уголки моего разума открылись. Мне было интересно, сколько существует разных видов знойной жизни, сколько видов секса и фантазий.
Я взглянула на Синклера, бессознательно имитируя языком медленное облизывание, которым мексиканка провела по своей верхней губе. Он смотрел на меня, его голова все еще в лёгком наклоне рассматривала телефон, как будто он был чем-то очарован после краткого взгляда на меня.
Электрический жар в его глазах потряс что-то внутри меня, и, даже не задумываясь об этом, я слегка сползла на сиденье, шире раздвигая при этом бедра. В машине было прохладно, но я вдруг почувствовала, как мексиканское тепло сильно прижимается к моему телу, согревая мою грудь до боли, замедляя частоту сердечных сокращений, пока оно не начало лениво биться, достаточно сильно, чтобы прокачивать томное возбуждение по моим венам.
Я смотрела на Синклера из-под опущенных век, мой язык был зажат зубами, а рука нашла мою грудь и сжала ее, разжигая там огонь. Он был совершенно неподвижен. Я продолжала, следовать за своим собственным удовольствием. Мои ладони скользнули по моим гладким бедрам и медленно раздвинули ноги дальше, пока я не обнажилась перед ним. Сняв шлепанцы, я поставила ноги по обе стороны от него, пальцы ног сжались на прохладной коже, чтобы удержать равновесие. Его кадык покачнулся, когда он сглотнул, и я слегка улыбнулась, мои пальцы легко танцевали, щекоча кожу внутренней поверхности бедер.
Это было так непохоже на меня — исследовать себя таким образом, даже в уединении собственной постели под покровом ночи, но Синклер заставил меня почувствовать себя распутной, такой же влажной и явно сексуальной, как и женщина на автобусной остановке.
Я застонала, когда мои руки наконец нашли край купальника и скользнули внутрь. Я хотела сказать ему, насколько я мокрая, но мой голос застрял где-то в районе пальцев ног, и мне не хотелось заходить слишком далеко. Отчаянно ожидая его участия, я открыла глаза и посмотрела на него.
Он смотрел мне между ног горящими глазами, но почти сразу же его взгляд нашел мой и быстро прочитал то, что я хотела им передать. Его веки опустились, а голос был грубым от желания, настолько сильным, что это желание направилось прямо к влажному месту, над которым играли мои пальцы.
— Почувствуй, насколько ты мокрая, насколько ты готова принять мой член внутри себя. Обведи себя большим пальцем, приложи два пальца к входу и представь, что это мой член, прижимающийся к тебе.
Я изо всех сил старалась держать глаза открытыми, но мне хотелось смотреть на него, пока я это делала, трогая себя ради него.
— Ты выглядишь так сексуально, играя сама с собой. Я мог бы наблюдать за тобой весь день, — сказал он.
Я застонала, усиливая давление пальцев на гладкие складки моей киски.
Я видела, как его аппетитная длина прижимается к шортам, и представляла, как ползу между его коленями, чтобы вытащить его, ощущение его в своих руках, на нёбе, когда я взяла его до самой стенки моего горла. Я вздрогнула.
— Вот и все. — Его голос был настолько глубоким, что эхом разносился по всему моему телу, играя на мне до тех пор, пока я не завибрировала. — Засунь эти пальцы в твою сладкую киску ради меня. Почувствуй, насколько ты напряжена.
