Еще одной причиной для беспокойства была горничная Фентон, хлопотавшая сейчас в комнате позади меня. Я больше не была свободна даже в собственной комнате. Неожиданно этим утром я возжаждала свободы, хоть бы самую малость. Викторина имела привычку вставать поздно. Я поднялась не по-светски рано, так что, наконец, у меня был час в моем собственном распоряжении.
Я воткнула в прическу последнюю шпильку. Фентон предложила щипцы для завивки, но уложенные на лбу мелкие кудельки и запах паленых волос были не по мне.
Складки моего полонеза [13] поддерживала жесткая нижняя юбка, но само платье не было таким неудобным, как нынешняя модная одежда. Я накинула шаль и решилась на раннюю прогулку по саду.
Я уже достаточно хорошо изучила топографию этого огромного лабиринта, чтобы найти боковую дверь и погрузиться в свежесть утра, где изящные кружева свежесплетенной паутины еще были натянуты между розовых кустов. Ранчо дель Соль? Это название заставило меня улыбнуться. Такое название для такого особняка звучало насмешкой. Несомненно, его строитель не имел чувства юмора – он сохранил старое имя скромного дома, снесенного им, чтобы воплотить свое представление о дворце. Хотела бы я увидеть то ранчо. Калифорния должна была иметь какую-то историю до прихода золотоискателей. Сохранились ли где-нибудь ее следы?
– Вы находите этот вид забавным, Тамарис?
От испуга у меня пресеклось дыхание. Я обернулась.
Мистер Соваж стоял совсем рядом. Я удивилась, как он сумел подойти так тихо. Голова его была непокрыта и в свете раннего утра его жесткие черные волосы, казалось, отливали синевой. На шее у него вновь был небрежно завязанный платок, а на ногах – не сапоги для верховой езды, как я ожидала, а мягкая обувь, похожая на ту, что я видела у индейских нищих во время нашей поездки по стране. Правда, эта не только закрывала ступню, но доходила до икр, шнуровалась ремешками, и носы у нее были острые, слегка загнутые. Он был такой по-настоящему живой.
Возможно, я слишком внимательно разглядывала его обувь, поэтому он не стал ждать, пока я отвечу на его вопрос, а притопнул ногой, чтобы лучше ее показать.
– Соваж и одевается как дикарь [14] . Это обувь апачей, она куда удобнее в долгих поездках, чем наша. А теперь, Тамарис, скажите мне, что вы нашли такого забавного в этом розовом саду, что стоите здесь и улыбаетесь.
Возможно, то, что он назвал меня просто по имени, чего прежде никогда не случалось, придало мне храбрости ответить откровенно.
– Извините, сэр, но меня позабавило, что это роскошное поместье называется «ранчо». Им, насколько я понимаю, обозначается нечто в более грубом духе.
Он засмеялся.
– Один из наших анахронизмов, Тамарис. Да, «Ранчо дель Соль» – не слишком подходит для всего этого. К несчастью, ранчо издавна значится на местной карте, так что показалось разумнее сохранить это название. Скажите, что вы о нем думаете?
Его внимательный взгляд смутил меня. Как я могла сказать здешнему хозяину, насколько оскорбляет мой вкус эта ошеломляющая роскошь, бездушность этих комнат и залов? Я колебалась. Конечно, я могла отделаться теми фразами, что я бормотала в ответ миссис Лэндрон во время нашего «большого турне». Но я знала, что не смогу солгать этому человеку даже в малом.
– Он очень большой…
Я заметила, что улыбка блеснула в глазах Алена прежде, чем показаться на его твердо очерченных губах.
– Честность – лучшая политика, Тамарис. Вижу, вы хорошо это усвоили. Да, он очень велик, полон сокровищ, и обладает всеми возможными удобствами, изобретенными человечеством ко времени его постройки. Но поделюсь с вами тайной – я бы с радостью сменял его на тот дом, что некогда стоял здесь и был почти на сто лет старше.
– Хотела бы я увидеть его… Старый дом, простой, прочный, часть страны… – Откуда я все это знала?
– Здесь сохранились несколько старых построек, еще не стертых с лица земли из-за причуд богатеев. Как-нибудь мы съездим и посмотрим.
Странная слабость поднялась во мне. У меня было огромное желание положить пальцы на его руку, как при нашей первой встрече, когда он подводил меня к своей сестре. Другая же часть моей души яростно боролась с этим желанием. Я должна была победить эти странные, неопределенные мысли, остаться корректной мисс Пенфолд, которую он знал ранее.
– Боюсь, что я задерживаю вас, сэр, вы ведь собирались ехать верхом? – Я уже овладела своим голосом.
– Точнее, уже приехал. Вы должно быть, думаете, что встали рано, но в этих краях иные дни начинаются с рассвета. Который, – он глянул на утреннее небо, – остался позади несколько часов назад. Теперь я собираюсь завтракать. А вы?
Его рука осторожно сжала мою у локтя, и потянула за собой.
Глава седьмая.
– Но эта дорога ведет не к дому…
– Вы еще обнаружите, что завтракать можно не только в одном месте. К примеру, Викторина и Огаста предпочитают завтракать в постели. Хотя при случае могут, позевывая, явиться к столу. Но они теряют кое-что из маленьких радостей жизни.
Я знала, что нарушаю все правила приличия, установленные мною для себя самой, – хотя очень мало что имела возразить по существу, – позволяя увлекать себя по тропинке, обрамленной розовыми кустами под арку, прорезанную в плотной зеленой изгороди, где в миниатюрной чаще стояла маленькая восьмиугольная беседка.
Внутри был стол, покрытый скатертью в красно-белую клетку, как на крестьянской кухне. Тарелки и чашки – не от Хэвисленда, но коричневые и неправильной формы, явно сделанные вручную. Рядом стоял другой столик, поменьше, уставленный кушаньями.
– Но вы ждете гостя… – У меня перехватило дыхание, и на меня накатило двойственное чувство: ощущение свободы и другое, диктуемое здравым смыслом, а также той добродетелью, что вбивали в меня всю последнюю половину жизни – благоразумием.
– Гостью… вас, Тамарис. Решив, что вы, похоже, склонны рано вставать и гулять по росе, я подумал, что мне, возможно, повезет и я вас перехвачу… что я и сделал!
Он засмеялся.
Я подумала, что для него это просто забавное приключение – не больше, чем пикник на природе. Если бы только и со мной было так. В этот момент я жаждала юной безответственности, которую ощутила было, отважившись пойти в розовый сад.
Но мне слишком долго внушали сознание, что мир судит человека не по внутренним, а по внешним проявлениям. Слуги, накрывавшие на стол, каждый, кто мог видеть нашу встречу, обязательно распустят языки. Воображение позволит таким свидетелям изукрасить свое повествование несуществующими «фактами». Такой невинной с виду встречи вполне довольно, чтобы похоронить мою репутацию. Я бешено цеплялась за свой здравый смысл и выучку.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
