Соседний городок Тена оказался на удивление приятным, а цены в нем — низкими, в отличие от других городов Амазонии, где даже фрукты порой сравнительно дороги.
Наутро мы всего за час доехали до расположенного поблизости частного заповедника Jatun Sacha — маленького (~10х20 км) островка леса в море культурного ландшафта.
К тому времени мне начало казаться, что более или менее сохранившихся тропических лесов в Амазонской низменности вообще не осталось, а ведь это самое интересное, что есть на свете (с точки зрения биолога, конечно).
К счастью, несмотря на маленькие размеры, Хатун Сача оказался в отличном состоянии — здесь еще есть даже крупные животные, хотя некоторые группы, например, обезьяны, все же почти исчезли. На самой биостанции мест не было, но мы нашли неподалеку маленькую «турбазу». Там нам так понравилось, что мы провели на ней два дня, несмотря на очень высокую цену (хотя для нас по дружбе сделали невероятную скидку, все же по 100 $ пришлось заплатить). Но в нашем распоряжении оказалась уютная хижина с изумительным видом на реку, сельву и Анды, окутанный облачком бабочек пляж, вкуснейшее питание (плюс роща грейпфрутов под окнами) и, главное, роскошный лес с сетью узких тропинок.
Хатун Сача была для нас вознаграждением за долгие дни в дороге, похожие на КПЗ ночлежки, скуку сельскохозяйственных ландшафтов и холодные ночи в горах. Публика здесь на редкость приятная (и американцы-хозяева, и туристы), климат райский (был сезон дождей, но дождь шел не больше часа в день), а флора и фауна совершенно уникальные.
Когда испанцы пришли в Южную Америку, сельва сплошным массивом покрывала экваториальную часть континента от верховьев Ла-Платы до Ориноко и от устья Амазонки до Анд. Но так было не всегда. Примерно 50 тысяч лет назад большую часть этой территории занимали сухие леса, а влажные сохранялись в изолированных «островках». Их расположение нетрудно «вычислить»: там и по сей день заметно богаче видовой состав животных и растений, причем много видов-эндемиков, не встречающихся в других районах. В Амазонии таких «островов эндемизма» семь.
Три из них, увы, почти уничтожены: это Макарена в Колумбии, Центральный у города Манаус и Пара в устье Амазонки. От двух остались лишь заповедники: Бананал в Бразилии и Хатун Сача в Эквадоре (этот «островок» биогеографы называют Рио Напо). Только Гвианский «остров» на стыке границ Гайаны, Венесуэлы и Бразилии и особенно Ману в Перу еще в относительно хорошем состоянии.
Есть и другие «острова», но они занимают участки влажных лесов, почти или совсем не связанные с Амазонией: Чоко (тихоокеанское побережье от Южной Коста-Рики до Северного Эквадора), Москито (Москитовый берег от Коста-Рики до Гондураса), Майя (штат Чьяпас в Мексике, Гватемала, Белиз и Северный Гондурас), Каракас (Береговой хребет в Венесуэле), Атлантический (от него осталось несколько заповедников близ городов Сан-Паулу и Рио-де-Жанейро) и острова Хуан-Фернандес в Чили.
Хатун Сача не только последний кусочек одного из самых богатых «островов», она еще и крайне удачно расположена на самом стыке равнинных и предгорных лесов — там, где природа наиболее интересная. Близ отеля флора и фауна очень сильно отличаются от тех, что можно увидеть у биостанции — хотя это всего в пяти километрах, но там уже появляются невысокие холмы, и все сразу меняется. Нигде в мире нет такого видового разнообразия на такой маленькой площади. Птиц и бабочек здесь примерно столько же видов, сколько на всей территории СССР, а рептилий и деревьев — в 5 раз больше.
Я, конечно, почти круглые сутки бродил по лесу, но и на самой турбазе было немало интересного. В первые же пять минут я обнаружил (к восторгу публики, состоящей в основном из биологов — профессионалов и любителей), что в соломенных крышах беседок живут мохнатые коричневые пауки-птицеяды (Avicularia) размером с ладонь. Позже мне удалось наблюдать их удивительный брачный ритуал, когда самец приносит самке «подарок» — упакованую в паутину добычу. Некоторые виды этих пауков очень ядовиты, другие безвредны, но и тем, и другим можно спокойно позволять по себе ползать.
Что касается леса, то там больше всего видишь не на тропинках, а вдоль ручьев.
Ходить по ним довольно утомительно из-за завалов бревен и глубоких омутов, но зато здесь встречаются довольно неожиданные существа: пресноводные светящиеся креветки, выдровые опоссумы (Chironectes minimus), речные рыбы-шар (Colomesus), водяные червяги Typhlonectes (эти загадочные амфибии, пожалуй, самые малоизученные позвоночные), водомерковые жучки Velosites (когда их преследует крупная хищная водомерка, они выделяют капли жидкости типа мыла, ослабляющей поверхностное натяжение воды, и преследователь проваливается в «полынью»).
О местных насекомых вообще можно рассказывать бесконечно. Часто они настолько причудливы, что трудно понять, с кем имеешь дело. Найдешь, к примеру, палочника, смотришь — у него ловчие передние ноги, значит, это не палочник, а богомол. Но устроены они не так, как у богомола — выходит, это хищный клоп. Потом приглядываешься — а он на самом деле кузнечик.
В лесу множество лиан, причем самых неожиданных — есть кактусы-лианы и пальмы-лианы (Chamaedorea). Лианы из семейства Malpigiaceae перекручены, как канаты или телефонный шнур, а их крылатые семена так разнообразны по форме, что бывают похожи на любые летающие объекты и многие нелетающие — птичек, мух, бабочек, пропеллеры, самолетики, парусные лодки, веера, звезды, и т.д.
Цветов здесь немного, и почти все они сосредоточены в кронах, а внизу видишь разве что алые кисти различных Heliconia, одну другой красивее. В воде, которая всегда есть внутри цветов геликоний, живет несколько десятков разных видов насекомых. На земле растут всевозможные ароидные, иногда очень странного облика.
Anturium scheitzerianum, например, похож на красного фламинго, а Arum conofalloides мало того, что совершенно неприличного вида, так еще теплый на ощупь и пахнет потом и кожей (он опыляется кровососущими комарами).
И мышевидных грызунов мало. Норы, постоянно встречающиеся в лесу, чаще принадлежат ящерицам, крабам или броненосцам. Собственно, настоящих мышей и крыс в Америке вообще не было до прихода белых. Их заменяют исключительно разнообразные хомяки — среди них есть подземные, водные, древесные и высокогорные, но в основном они населяют открытые ландшафты. В Хатун Саче мне встречались только черные крысовидные хомяки Tylomys, живущие на скалах.
Вечером началась гроза. Я пережидал ее, забравшись под стоявшую у тропинки скамеечку, на нижней стороне которой оказалась целая коллекция гекконов. Вдруг раздался оглушительный треск, и в нескольких шагах на землю рухнуло большое дерево. Обрадовавшись редкой возможности исследовать верхний ярус, я внимательно просмотрел крону упавшего великана и обнаружил парочку копьеголовых змей Bothrops smaragdinus. Одна из них была типичной, изумрудно-зеленой окраски, другая ярко-желтой. Нежные любовники так страстно сплелись в объятиях, что даже падение с 50-метровой высоты не отвлекло их друг от друга.
