Дженни прислушалась к своему сердцу. Оно молчало. В этом деле бабушки ей не помогут. Да она и не верила никогда, что они что-то знали о любви.
Дженни научили любить Алексис и Мэтт. И пора было сказать ему об этом.
В этот момент она ощутила на себе его взгляд.
— Доброе утро, красавица. — Он наклонился и легонько коснулся губами ее рта. — Я думал, ты выглядишь прекрасно при свете камина, но при свете дня ты тоже обворожительна. — Его руки бродили по ее спине. — Как тебе спалось?
— Мэтт…
Он стал покрывать поцелуями ее шею, потом плечи, медленно двигаясь все ниже и ниже. Сквозь мягкую ткань он нашел ее грудь и продолжил свои поцелуи. Она желала его каждой клеточкой своего тела.
— Мэтт…
Вдруг тишину комнаты и замерзшего мира за ее пределами нарушили громкие мужские голоса, доносившиеся с улицы.
— Похоже, там что-то не так. — Мэтт быстро поцеловал ее в губы и перекатился на спину. — Схожу посмотрю.
Стоило ему одеться и выйти из комнаты, как Дженни расплакалась. Она так хотела признаться Мэтту в любви и услышать в ответ, что он тоже любит ее.
Разочарованная, Дженни умылась холодной водой, оделась и села у окна. Мэтт вернулся с подносом, на котором был горячий кофе и плюшки.
— Жена одного из моих соседей готовила сегодня завтрак для целой бригады. Я сказал, что я не один, и она приготовила для нас кофе.
Дженни удивленно выдохнула:
— Ты говорил им обо мне?
— Да, все знают про ребенка. Я хочу, чтобы они знали, это же мои соседи.
— Но… — пролепетала она.
— Твои соседи знают обо мне?
— Как они могут не знать? Ведь каждый день кто-то подъезжает к моему дому на лимузине. Даже в выходные.
— Послушай, Дженни, — Мэтт попытался успокоить ее, — мы оба ценим свою личную жизнь, но уже поздновато скрывать наши отношения.
— Я хотела, чтобы сначала все определилось. — Дженни почувствовала, что покраснела. Она так хотела быть смелой! Она хотела быть другой, хотела доверять ему. И жаждала услышать заветные слова.
— Это можно исправить.
Дженни вскинула голову, посмотрела на Мэтта влюбленными глазами, даже не пытаясь скрыть свои чувства. Надежда не оставляла ее.
— Думаю, тебе лучше пожить у меня до рождения ребенка.
Дженни заморгала и почувствовала неприятный укол в сердце. Только на этот раз ей было намного хуже.
То же самое она чувствовала, когда стояла у самолета в Австралии, напрасно ожидая родителей, которые не пришли проститься с ней.
Она мучительно долго ждала звонка от парня, которому отдалась в колледже. Или от другого мужчины, который ее не любил.
История повторялась. Еще одна глава из жизни Дженни Эймс.
Глотая слезы, Дженни вскочила и отвернулась, чтобы не показывать Мэтту, как ее задели его холодные слова. Конечно, он не понял, что она ждала признания в любви или даже предложения выйти замуж.
Как она могла быть такой дурой? Когда же она наконец научится жизни?
Дженни усмехнулась и резко повернулась.
— Спасибо за приглашение, Мэтт, но я вряд ли смогу жить в таком месте. Похоже, у тебя тут туалетов больше, чем в Белом доме. Да весь мой дом поместится у тебя в одной спальне.
Она распахнула дверь.
— Целая комната для галстуков? И еще одна для обуви? А я и не знала, что ты носишь ковбойские ботинки.
Дженни неестественно засмеялась и продолжила открывать двери в коридоре. Мэтт смотрел на нее так, словно она потеряла рассудок. Тут она заметила маленькую дверь у дальнего окна и направилась к ней. Мэтт рванулся ей наперерез.
— А там что? — спросила она, взявшись за ручку. — Шляпы?
— Дженни, нет!
Она сделала вид, что не услышала его, и заглянула в комнату. Там стояла колыбель, стоившая, должно быть, целое состояние. По сравнению с ней простая кроватка, купленная Дженни в магазине подержанной мебели, показалась бы старой рухлядью.
Старинное кресло-качалка, обитое розовым шелком, уже ждало отца и дочь. На столике лежали салфетки, детская присыпка и носовые платки. Платяной шкаф был открыт. Там висели крошечные платья, на полках стояли туфельки. Там были даже точно такие же кеды, как у Хоуп.
Когда Дженни повернулась к Мэтту, по ее щекам струились слезы.
— Как ты мог? Ты это планировал, да? Каждый раз, когда ты приглашал меня сюда, ты думал только о том, как заставить меня переехать к тебе. И как ты собирался добиться этого? Поменять замки, пока я на работе?
Ее голос…
— А ведь все, даже Кристал, предупреждали меня. Они говорили, что ты пойдешь на все, лишь бы добиться своего. Теперь я вижу, что они были правы. — Дженни обернулась, ища выход.
Заметив дверь, которая, как ей казалось, вела в холл, Дженни направилась к ней.
— Ты никогда не получишь моего ребенка, Мэтт Хенсон. Я сделаю все для этого. Если будет нужно, я уеду на другой конец планеты.
— Дженни, остановись! — Мэтт пошел за ней в холл. — Ты меня не поняла! Позволь мне все объяснить.
Но она не собиралась выслушивать его объяснения. Судя по всему, Мэтт хочет забрать ее ребенка после рождения.
Для Алексис было приготовлено все, но нигде в этом доме она не заметила места для ее матери.
Дженни бежала к лестнице, не думая о том, что она не обута и без пальто. Она не думала о том, как попадет домой. Она знала только, что хочет оказаться как можно дальше от Мэтта.
Дженни ринулась к лестнице и вдруг потеряла равновесие. Она схватилась за деревянный поручень, но теплые носки скользили по начищенным ступенькам. Она упала на верхнюю ступеньку и медленно поехала дальше, до самого конца лестницы, на спине. Не схватись она за перила, падение могло стать смертельным.
Вся жизнь вмиг пронеслась перед глазами Мэтта, когда он понял, что Дженни падает. И в каждом миге была она.
Дженни в день их встречи заботливо прикрывает рукой живот.
Дженни ест мороженое в кафе. Дженни в его постели. Дженни в его сердце.
Мчась к ней по лестнице, он молился о чуде.
ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ
— Дженни! — воскликнул Мэтт, упав перед ней на колени. — Как ты?
Ее лицо было бледным как мел, глаза закрыты. Она сидела прямо, прижавшись к перилам.
— Ребенок, Мэтт, — всхлипнула она. — Ребенок.
Он не помнил, как звонил Дэну и просил его приехать. Мэтт открыл входную дверь и бросился назад, к Дженни.
Когда Дэн приехал, Мэтт отцепил руки Дженни от перил и закинул их к себе на шею. Он хотел сдвинуть ее, но доктор запретил ему это делать, и в итоге он просто обнял ее, сидя рядом. Дженни плакала.
Дэн присел перед ней на корточки.
— Дженни, — ободряюще сказал он. — Когда я говорил, что хочу осматривать тебя каждую неделю, я вовсе не это имел в виду.
