Читаем без скачивания Око Пейфези - Галина Бахмайер

Было такое впечатление, что он скучает, не зная, чем себя занять, и просто шатается по комнатам замка.

Тут он встал в профиль, и Халифа его узнала.

— Грегори?! — воскликнула она.

Гойл-младший резко обернулся и с не меньшим изумлением уставился на девушку.

— Хейли? — торопливо проглотив кусок, недоверчиво пробормотал он. Юноша растерянно хлопал глазами и замялся, не зная, куда девать руку с тортом.

Шайтанчик неожиданно снова проснулся и возликовал, почуяв легкую добычу.

Знакомое уже покалывание в пальцах заставило девушку выпустить заложенную страницу. Не сводя с Грегори глаз и действуя почти автоматически, Халифа медленно отложила книгу и встала.

Черт побери, она и правда была жива! Драко не соврал. Память услужливо показала прошлый год, осенний семестр…

На Грега смотрела прежняя Хейли Дасэби, та самая, что когда-то угощала его восточными сладостями и охотно подсказывала на Зельях. Задумчивая, необщительная, вечно мерзнущая девушка с неизменной книгой в руках. Та, которая в отличие от остальных, никогда не смеялась над неловкими попытками Грегори поговорить с ней о чем-нибудь, кроме учебы, смущаясь при этом едва ли не сильнее его самого. Та самая тихая Хейли, какой она была до рокового Рождества. Та Хейли, которая еще не стала невестой Драко, еще не озлобленная, не плюющаяся ядом на малейшее замечание. Прежняя… И все-таки, что-то в ней неуловимо изменилось. Исхудала, глаза запали и будто стали больше и еще чернее, если такое вообще возможно. Но все это уже было не важно. То, как она посмотрела на него сейчас… это был очень странный взгляд…

В памяти Грегори еще были свежи более поздние воспоминания о том, как злился Драко после каждой попытки пообщаться со своей сварливой невестой, как срывал злость на своих неизменных спутниках — на нем и на Креббе. В такие моменты Грегори хотелось возненавидеть резко переменившуюся турчанку — и не получалось.

А потом он вдруг вспомнил, с каким ожесточением Драко крушил о стену все бьющиеся (и не бьющиеся) предметы в своей комнате, узнав о смерти Хейли. После чего раз и навсегда запретил всем упоминать о ней в его присутствии. Но вспоминать-то он запретить не мог…

Девушка неожиданно оказалась совсем рядом, и тихо сказала мелодичным, чуть звенящим голосом:

— Грегори, я могу попросить тебя об одолжении? Моя палочка осталась на столе в кабинете Люциуса-эфенди, а мне как-то неловко идти за ней. Я могу свернуть не туда и заблудиться. Сходи за ней, прошу тебя.

Гойл смущенно выслушал просьбу, чувствуя, как по спине побежали мурашки, и уже хотел было возразить, но девушка подошла ближе и с мольбой заглянула ему в глаза.

— Грегори, девушке неприлично разгуливать одной по замку, где гостит много незнакомых мужчин. Принеси мне мою палочку, гулям*, пожалуйста.

Снова услышав особенное, свойственное только Халифе произношение, юноша почувствовал, как что-то сладко задрожало у него в душе. Подошла еще ближе, почти вплотную… Глубокие, маслянисто-черные глаза турчанки завладели его вниманием, засасывая, лишая воли. Он чуть покачнулся, на миг потеряв равновесие.

— Пожалуйста, Грегори, — нежно пропела Халифа, улыбнувшись и коснувшись его рукава. Гойл вздрогнул и очнулся.

— Ага… — механически буркнул он и, пятясь, отступил к выходу.

А Халифа застыла посреди библиотеки, растерянно опустив руки. Такое случалось уже не впервые — будто все происходящее она наблюдала со стороны. Более того, неведомый советник будто сам привел ей доступную жертву. И не просто доступную, а… Халифа хихикнула, вспомнив растерянного Гойла. Ах, Грегори, Грегори, кто бы мог подумать?! И как она не замечала раньше?

Но тут по спине девушки пробежал холодок. "Гулям"?.. Откуда взялось это почти забытое ныне, слегка пренебрежительное обращение? Откуда взялся этот голос — повелительный, обволакивающий, каким ее далекие предки пленяли волю людей и превращали их в безвольных, послушных кукол.

Девушка испуганно прижала руки к груди. Бежать вслед за юношей было поздно.

Мысленно Халифа пожелала, чтобы кабинет Малфоя оказался заперт, и Грегори вернулся ни с чем. Возможно, ей еще удастся все исправить.

Как в тумане, Грегори добрел до кабинета Люциуса. Охранных заклятий на двери не было — хозяин кабинета сам находился там. Малфой стоял у приоткрытого окна, отправляя сову. Гойл добрел до стола, и протянул руку за лежащей посередине палочкой.

— Кто позволил тебе войти сюда?! — раздался гневный возглас. Люциус схватил его за руку и развернул к себе лицом. — Зачем тебе эта палочка?

— Хейли попросила принести, — невыразительно пробасил Гойл. — Ей самой неловко идти…

— Попросила принести? — не веря своим ушам, переспросил Малфой. — И ты тут же помчался ей угождать? Дементор побери, Грегори, на тебя что, Imperio наложили?!

Эта девчонка — заложница! Чем ты вообще думаешь?

Не видя ни страха, ни раскаяния, Люциус с тревогой посмотрел в осоловевшие глаза Гойла.

— Что она с тобой сделала? — и тут же на миг прикрыл глаза, все поняв. — Чертов джинн! Отправляйся домой, мальчишка, и не смей больше появляться у нас, пока она здесь! Какой же ты болван! Попросила принести… Неслыханно! Проваливай!

Громко хлопнув дверью, Люциус влетел в библиотеку и накинулся на Халифу:

— Я велел вам сидеть в своей комнате!

— Я только хотела почитать что-нибудь… — начала оправдываться девушка.

— А в перерывах охотилась на Грегори? — перебил Малфой. — Я предупреждал, чтобы вы прекратили свои джинновские штучки! Так вот — я никогда не повторяю дважды!

Вчерашнее еще можно списать на действие наркотика, но Грегори…

Люциус с досадой покачал головой и вытащил из кармана палочку Халифы.

— Мерлин свидетель, я этого не хотел. Но я предпочитаю, чтобы у вас больше не возникало желания подвергать кого-либо в этом доме соблазну помочь вам сбежать.

Заметьте — я имею в виду не только мужчин, но и женщин, и эльфов — кто знает, на что еще вы, джинны, способны?

— Боюсь, вы сильно переоцениваете мои… способности, — робко вставила Халифа.

— Очень на это надеюсь, — отрезал Малфой. — И тем не менее, так будет лучше.

Он взялся за другой конец палочки, резко согнул ее и… сломал пополам! Халифа завизжала, подскочила к мужчине и вцепилась в его руки. Люциус оттолкнул девушку и переломил заискрившие половинки палочки еще раз — для надежности. Искры в последний раз зашипели на острых щепочках и погасли.

— Вот так, — хмуро произнес блондин, глядя в черные глаза, враз наполнившиеся злыми слезами. — Поверьте, я прекрасно понимаю, что вы сейчас чувствуете. Мне очень жаль, юная леди, но вы не оставили мне выбора.