— Олаф даже велел ей почистить машину от крошек, а для этого надо было изо всех сил дуть! — перевела Вайолет Куигли.
— Какая чушь! — воскликнул Куигли.
— Золушка, — пожаловалась Солнышко. Это значило нечто вроде «мне приходилось вести всё хозяйство и при этом постоянно терпеть унижения», но у Вайолет не хватило времени это перевести, потому что послышался скрипучий голос Графа Олафа.
— Ты где, малявка? — спросил он, добавив к перечню оскорблений обидное обращение. — Я тут придумал тебе ещё кое-какие задания!
Трое детей в панике переглянулись.
— Прятать, — шепнула Солнышко, так что переводить ничего не пришлось.
Вайолет и Куигли оглядели пустынный пейзаж, раздумывая, где бы укрыться, но спрятаться было абсолютно негде.
— Под машину, — велела Вайолет, и они с Куигли забрались под длинный чёрный автомобиль, такой же грязный и вонючий, как и его владелец. Старшая Бодлер, будучи изобретателем, много раз исследовала самодвижущиеся механизмы, но никогда не видела, чтобы машину доводили до такого отчаянного состояния, что здесь означает «приведение нижней части автомобиля в такой скверный вид, что на Вайолет и её спутника вовсю капало масло». Однако у Вайолет и Куигли не было ни секунды, чтобы подумать о возможных неудобствах. Едва они успели убрать от посторонних глаз кошки-вилки, как появились Граф Олаф со своей свитой. Двум волонтёрам из-под машины было видно только татуировку негодяя на грязной щиколотке над левым ботинком и пару невероятно стильных бальных туфелек с блёстками, украшенных нарисованными глазами, — эти туфли могли принадлежать только Эсме Скволор.
— Сегодня с самого утра мы ели только жареного лосося, а уже время ужинать, — сказал Граф Олаф. — Иди-ка готовить, сиротка.
— Завтра праздник Фальшивой Весны, — сообщила Эсме, — а сейчас очень модно устраивать в честь Фальшивой Весны торжественный ужин.
— Слыхала, зубастая? — спросил Олаф. — Моя подруга желает стильный ужин. За работу!
— Олаф, ты нам нужен! — произнёс очень низкий голос, и Вайолет с Куигли увидели, как рядом с негодяем и его подругой появились две пары зловещих чёрных туфель. При виде этих туфель Олаф и Эсме нервно заёрзали.
Внезапно под машиной ощутимо похолодало, и Вайолет пришлось прижать ноги к шинам, чтобы они, дрожа, не начали стучать по днищу и злодеи её не услышали.
— Да, Олаф, — сказал сиплый голос мужчины с бородой, но без волос, хотя его самого Вайолет с Куигли не видели. — Утром мы первым делом займёмся осуществлением плана по новобранцам, так что нам нужна твоя помощь, чтобы расстелить по земле сеть.
— Разве вы не можете попросить кого-нибудь из наших работников? — спросила Эсме. — У нас есть человек с крюками, две женщины с напудренными лицами и три урода, которых мы подобрали на Карнавале. Всего получается восемь человек, включая вас самих. Зачем же нам расстилать эту сеть?
Четыре чёрных башмака шагнули к стильным туфелькам Эсме и к татуировке Олафа.
— Вы это сделаете, — сказала женщина с волосами, но без бороды, — потому что я так велю.
Настала длинная зловещая пауза, а потом Граф Олаф издал коротенький тонкий смешок.
— Тогда конечно, — заметил он. — Пошли, Эсме. Младенцу мы поручения выдали, так что тут нам всё равно делать нечего.
— Это правда, — согласилась Эсме. — По правде говоря, я подумывала снова покурить, потому что мне скучно. У тебя ещё остались те пурпурные сигареты?
— К сожалению, нет, — ответил мужчина с бородой, но без волос, уводя негодяев от машины. — Я нашёл только одну.
— Плохо, — сказала Эсме. — Вкус и запах мне не нравятся, и курить очень вредно, но сигареты сейчас в большой моде, и я бы хотела покурить.
— Может быть, на пепелище штаба остались ещё сигареты, — подумала вслух женщина с волосами, но без бороды. — Только в золе ничего найти невозможно. Мы провозились несколько дней, но сахарницу так и не отыскали.
— Не при младенце, — быстро перебил её Олаф, и четыре пары туфель удалились.
Вайолет и Куигли оставались под машиной, пока Солнышко не сказала «Костклир», что означало что-то вроде «Уже можно вылезать».
— Какие это были ужасные люди, — содрогнулся Куигли, отряхивая с куртки грязь и копоть. — Прямо мороз по коже.
— Вокруг них действительно какая-то зловещая аура, — шёпотом согласилась Вайолет. — Ноги с татуировкой — это был Граф Олаф, а туфельки с блёстками — Эсме Скволор, а остальные два кто?
— Поджоги, — буркнула Солнышко. Она имела в виду нечто вроде «Я не знаю, но именно они сожгли штаб Г. П. В.», и Вайолет быстро объяснила это Куигли.
— Клаус обнаружил важное сообщение, оно уцелело в огне, — сказала Вайолет. — Не сомневаюсь, Солнышко, когда мы с тобой окажемся у подножия водопада, он уже разгадает, что оно значит. Пошли.
— Но го, — ответила Солнышко, что значило «Не думаю, что мне следует вас сопровождать».
— Но почему же? — спросила Вайолет.
— Унасанк, — сказала Солнышко.
— Солнышко говорит, что негодяи упоминали ещё одно убежище, где могут собраться волонтёры, — объяснила Вайолет Куигли.
— А ты знаешь, где это? — спросил Куигли.
Солнышко покачала головой.
— Делолаф, — заметила она.
— Но если дело Сникета попало к Графу Олафу, — сказала Вайолет, — как ты собираешься узнать, где это безопасное место?
— Матахари[9], — отвечала Солнышко, что значило нечто вроде «Если я останусь тут, то смогу пошпионить за негодяями и всё разведать».
— Ни за что, — сказала Вайолет, переведя это Куигли. — Тебе нельзя здесь оставаться, Солнышко, это опасно. Хватит и того, что Олаф заставил тебя готовить.
— Гриль, — уточнила Солнышко.
— А что ты собираешься приготовить на ужин по случаю Фальшивой Весны?
Солнышко улыбнулась сестре и направилась к багажнику. Вайолет и Куигли услышали, как она роется в оставшихся продуктах, но сидели так, чтобы ни Олаф, ни его сотоварищи их не заметили. Когда Солнышко вернулась, на лице у неё сияла победная улыбка, а в охапке она несла брикет мороженого шпината, пакет грибов, банку каштанов и огромный баклажан.
— Салат! — воскликнула она, что означало нечто вроде «всевозможные овощи с грибами».
— Удивительно, что ты можешь поднять такой баклажан, не то что его приготовить, — сказала Вайолет. — Он, наверное, весит столько же, сколько ты.
— Подслужин, — ответила Солнышко. Она имела в виду «прислуживать труппе за ужином — блестящая возможность подслушать их разговоры», что Вайолет и перевела, впрочем, крайне неохотно.
— Мне кажется, это опасно, — сказал Куигли.
— Конечно, опасно, — отвечала Вайолет. — Кто знает, что они учинят, если поймают Солнышко на месте преступления.
— Гу-гу-га-га, — возразила Солнышко, что значило «меня не поймают, потому что все думают, будто я беспомощный младенец».
— Мне кажется, твоя сестра права, — сказал Куигли. — Всё равно нести её вниз по водопаду небезопасно. Ведь у нас и так заняты и руки, и ноги. Пусть Солнышко попытается разгадать тайну, которая скорее всего поддастся именно ей, а мы пока что разработаем план спасения.
Вайолет покачала головой.
— Не хочу оставлять сестру, — сказала она. — Бодлерам нельзя разлучаться.
— Клаус, — указала Солнышко.
— Если есть ещё какое-то место, где собираются волонтёры, — сказал Куигли, — нам надо разузнать, где это. А Солнышко может это выяснить, но только если останется здесь.
— Я не хочу оставлять маленькую сестричку на вершине горы, — упиралась Вайолет.
Солнышко бросила овощи на землю и с улыбкой подошла к сестре.
— Я не мала, — сказала она и обняла Вайолет. Это было самое длинное предложение, которое до сих пор говорила младшая Бодлер, и Вайолет, сверху вниз взглянув на сестру, поняла, что это правда. Солнышко и вправду была уже совсем не младенец. Она стала просто девочкой, которая обладала необычайно острыми зубами, выдающимися кулинарными способностями и возможностью пошпионить за компанией негодяев и раздобыть насущно необходимые сведения. За то время, когда троих сирот постигли тридцать три несчастья, Солнышко вышла из младенчества, и хотя Вайолет было немного грустно об этом думать, она гордилась сестрой и тоже ей улыбнулась.
— Наверное, ты права, — сказала Вайолет. — Ты больше не младенец. Но будь осторожна, Солнышко. Ты маленькая девочка, а маленьким девочкам опасно шпионить за негодяями. И помни, Солнышко, — мы под самым водопадом. Если мы тебе понадобимся, просто подай нам знак.
Солнышко открыла рот, чтобы ответить, но не успела она произнести и звука, как трое детей услышали из-под машины Олафа долгое ленивое шипение, словно там пряталась какая-нибудь змея доктора Монтгомери. Машина чуть дёрнулась, и Вайолет показала Куигли на одну из шин, которая совсем сдулась.
