Читаем без скачивания Дело сердитой плакальщицы - Эрл Гарднер

– Да.

– А как, по-вашему, она туда попала, по воздуху?

– Возражаю против этого вопроса, – небрежно сказал Мейсон, – это вновь попытка перекрестного допроса собственного свидетеля.

– Возражение принято.

– Когда вы вернулись туда с шерифом, вы заметили женские следы со стороны дороги?

– Там были маленькие следы. Я не уверен, что это были женские следы, и не знаю, откуда они шли. Может быть, они вели сначала от дома, а потом обратно к дому, кто его знает. Если бы вы меня спросили, было ли что-то странное в этих следах…

– Что же?

– Я хочу сказать, что выглядели они как-то неестественно, а я много повидал следов на своем веку… Я не думаю, что эти следы принадлежали…

– Ваши выводы не имеют значения, – холодно перебил окружной прокурор. – Я спрашиваю только о фактах.

– Ваша честь, – возразил Мейсон, – это все больше и больше похоже на перекрестный допрос.

Судья Норвуд кивнул:

– Я тоже так думаю. Прошу воздерживаться от перекрестного допроса собственного свидетеля.

– Он не является непредвзятым свидетелем, – сказал Хейл.

– И все же это ваш свидетель. Вы можете задавать ему наводящие вопросы, но не пытайтесь устраивать перекрестный допрос и запугивать его.

– Я его не запугивал.

– Согласен, но вы к этому приближаетесь. Суд вас предупреждает. Продолжайте.

– Не было ли других следов, ведущих к дому, кроме тех, что вы уже упомянули?

– Нет, насколько я мог видеть.

– Когда вы пришли в коттедж Кашинга в первый раз, вы не заметили осколков зеркальца от пудреницы? Таких маленьких серебряных осколков?

– Нет, сэр.

– А не видели ли вы пудры на одежде убитого; вот такой пудры для лица?

– Я не обратил на это внимания.

– Вы видели раму от зеркала?

– Да. Разбитую деревянную раму с оставшимися в ней осколками стекла.

– Около дома не было автомобилей?

– Нет, сэр.

– А автомобильных следов?

– Был один автомобильный след. Сначала я его не заметил, а увидел потом, когда рассвело. Автомобиль был припаркован до заморозка, а уехал, когда на почве был иней. Поэтому и был один след выехавшего автомобиля.

– Вы заметили что-нибудь еще в свой первый приход?

– Не думаю, что много. Когда я вошел и увидел всю эту сцену, то весь покрылся гусиной кожей. Я представил себе женщину, которая была у него на ужине и ушла домой и…

– Почему вы думаете, что она ушла домой?

– Не могу вам сказать… Может быть, мне не о чем было больше думать… Но что-то мне подсказывало…

– Оставим то, что вы думаете. Говорите о том, что вы увидели.

– Я и хотел об этом сказать. Кажется, там был стакан с губной помадой на каемке…

– Вы хотели сказать, что осмотрели стакан, разбитый об пол? – спросил Хейл.

– Нет, я не осматривал стаканы на полу. Я не слишком уверен… Кажется, стакан был на полу, а еще в комнате был кинопроектор. Сказать правду, я с трудом припоминаю, что там было, а чего не было. Парадная дверь была закрыта на защелку. Я подошел к задней двери. Она была не заперта. Я вошел, прошел через кухню в гостиную, и первое, что я увидел, было это тело на кресле и кровь, стекавшая на пол… Сейчас я припоминаю этот разбитый стакан. Я увидел на нем что-то красное. Я близко не подходил, но подумал, что это была губная помада.

– В каком положении стояло кресло?

– Футах в шести-восьми от окна, повернуто к нему спинкой.

– Сразу после того, как вы сообщили властям, вы вернулись домой, а затем на рассвете пошли еще куда-то. Вы заходили к миссис Эдриан, не так ли?

– Возражаю, – сказал Мейсон. – Вопрос не имеет важного значения и не относится к делу.

– Я хочу показать отношение этого свидетеля.

– В целях перекрестного допроса? – спросил Мейсон.

– Я думаю, что суд должен принять это во внимание, – сказал Хейл.

– Вы опять пытаетесь подвергнуть своего свидетеля перекрестному допросу. Не делайте этого. В любом случае я допускаю, что он был у миссис Эдриан.

– Минуту, джентльмены, – вмешался судья Норвуд. – Я уже предупреждал вас насчет этого обмена остротами. Насколько я понимаю, вопрос относится к тому, что он делал уже после того, как обнаружил тело, сообщил об этом властям и ему было сказано идти домой и ждать?

– Совершенно верно, сэр. Для того, чтобы продемонстрировать его предвзятость. Я не собираюсь защищать поведение этого свидетеля, ваша честь, он скрыл сведения, которые должен был нам сообщить. Я не буду обращать внимания на то, что он поступал так, исходя из стремления быть хорошим соседом. Я прямо заявляю, что не буду возражать против перекрестного допроса этого свидетеля. Я думаю, мистер Мейсон всерьез им займется. Сэму Баррису есть что рассказать.

– Вы закончили излагать свою аргументацию суду? – осведомился Мейсон.

– Я лишь хотел показать суду, что не могу защищать такое поведение свидетеля. Зная, что вы его сейчас прямо на клочки разорвете, может быть, предположите, что он собирался заняться шантажом и все такое прочее, я все же не собираюсь его прикрывать. Я предоставляю этого свидетеля вам для перекрестного допроса.

Мейсон демонстративно зевнул, затем прикрыл зевок ладонью.

– Отличная речь. Думаю, теперь вы чувствуете себя лучше. У меня нет вопросов к свидетелю.

– Что? – не веря своим ушам, воскликнул Ивс. Мейсон лишь улыбнулся.

Дарвин Хейл, окружной прокурор, уставился на Мейсона, словно на человека, внезапно лишившегося рассудка.

– Никаких вопросов?

– Никаких.

– Совсем никаких?

– Совсем.

Судья Норвуд сказал:

– У нас все, мистер Баррис. Можете покинуть свидетельское место.

Дарвин Хейл, казалось, был совершенно сбит с толку. Он быстро посоветовался шепотом со специальным обвинителем и сказал:

– Мне очень жаль, ваша честь, с учетом обстоятельств мы предполагали, что перекрестный допрос этого свидетеля займет значительную часть вечернего заседания. Я…

– Вы готовы продолжать заседание? – спросил Мейсон.

– Я хотел бы просить о десятиминутном перерыве, ваша честь.

– Хорошо, – сказал судья Норвуд. – Думаю, это резонная просьба. Объявляю перерыв на десять минут.

Когда судья Норвуд покинул свое место, Мейсон почувствовал дрожащие пальцы Белл Эдриан на своей руке.

– Мистер Мейсон, – прошептала она, – что же вы должны обо мне думать?!

– Я думаю, что вы сошли с ума, – сказал Мейсон отрывисто. – Любой, кто нанимает адвоката и заставляет его строить защиту на фальшивой версии, поступает как безумец… Вы знали, что Сэм Баррис вас видел?

– Да, он мне сказал.

– Когда пришел к вам в воскресенье утром?

– Да.

– Он пытался вас шантажировать?

– Что вы имеете в виду?

– Он хотел получить деньги за свое молчание?

– Боже мой, да нет! Он сказал, что хотел бы быть нам хорошим соседом.

– Может быть, так оно и есть. С другой стороны, он мог прийти и потребовать денег позже, когда вы предстали бы перед судом присяжных. Вы глупо поступили, что позволили завлечь себя в такую ловушку.

– Что же теперь будет? – спросила она.

– Теперь у нас один шанс из тысячи… Хоть сейчас-то будьте, по крайней мере, откровенны. Рассказывайте, что вы сделали.

– Я не знала, что Карлотта была дома. Я заглянула в гараж. Он был пуст, потому я и решила, что она все еще в доме Кашинга. Я пошла на кухню и выглянула оттуда из окна на дом Кашинга. Свет там был включен, а потом я услышала женский крик. Это был крик ужаса, и я подумала о Карлотте.

– И вы оделись и пошли туда?

– Я буквально набросила на себя одежду и выскочила из дому.

– И что вы там обнаружили?

– Я вошла в дом и увидела мертвого Артура Кашинга. Я увидела на полу сломанную пудреницу Карлотты и… В общем, я поступила так, как поступила бы любая мать. Я подняла ее и спрятала в карман, потом осмотрела все кругом, нет ли других улик.

– Такие улики были?

– Не знаю. Я хотела быть полностью уверенной. Протерла места, где могли быть отпечатки пальцев. Помыла три стакана и поставила их на полку. Я стерла отпечатки пальцев с бутылки и даже протерла платком дверные ручки.

Мейсон прорычал:

– В своем стремлении помочь Карлотте вы уничтожили все улики, которые могли ее оправдать!

Миссис Эдриан беспомощно кивнула, и, увидев этот кивок, Мейсон спросил:

– Вы действительно думаете, что его убила Карлотта?

– Нет. Какое-то время я так думала. Не знаю… Она думает, что это я убила.

– Скажите честно, вы ходили к автомобилю Карлотты?

– Мистер Мейсон, даю слово, что нет.

– Хорошо, если вы действительно говорите правду, то…

– Я торжественно заверяю, мистер Мейсон, что говорю сейчас чистую правду. Я не лгала бы вам, если бы не хотела спасти Карлотту. Я пыталась прикрыть ее, насколько это было возможно. И конечно, это мое поведение дало обратный результат. Теперь она запуталась.

– Это вы запутались, – сказал Мейсон. – Ладно, сидите спокойно. Мы сделаем все, что возможно.

Глава 18