становится тяжёлым, рваным и тягучим. Я чувствую затылком взгляд на себе.
Пошлые звуки, которые ни с чем нельзя было спутать, заполнили комнату. Причмокивание становилось всё громче, а член Зейда во мне всё больше. Он пульсировал, вибрировал и был готов излиться.
Мужчина резко схватил меня за волосы и притянул меня к своей мошонке, заставляя упереться носом в живот. Мне нечем было дышать, я захлёбывалась слюной и солёной спермой, заполняющей горло и стекающей прямо в желудок.
— Ты быстро учишься. — Хвалит меня Зейд, выпуская и позволяя отдышаться. Я закашливаюсь и хочу сползти на пол, но Карабинер возвращает меня обратно. Не даёт уйти. Зейд проводит пальцем по моим припухшим губам, заставляя облизать их и слезать остатки семени. — У тебя хорошо получается, мне нравится, как ты обрабатываешь мой член, заглатываешь по самые яйца. Если бы не порвал целку, то не поверил бы, что первый у тебя.
Я очень старалась для него, хотела доставить удовольствие, а вместо спасибо слышу, что больше похожа на шлюху.
— Тише. Это комплимент. — Мужчина ловит мой сосок ртом. — Разве плохо выразить своё восхищение минетом?
Не знаю. Я не разбираюсь в таких вещах и даже не умею говорить на такие темы, мне хочется побыстрее залезть под одеяло и не быть объектом изучения. Чёрные глаза издевательски ласкают меня, ловят каждую эмоцию.
— Расскажи о себе. — Это не просьба, очередной приказ, только у меня нет сил на его исполнение.
— Думаю всё уже есть в досье. — Отворачиваюсь, меня очень задели слова мужчины. Они ранили так, что не могу сдержать слёз. За долгое время я начинаю плакать. Зейд выпускает меня, позволяет сгрести простынь и укутаться в неё. — Я знаю, что у Вас есть на меня досье. Иначе, откуда бы Вы знали, что я выросла в детском доме?
— Есть, но я хочу услышать то, чего там нет. — Его голос давит и предупреждает, что мне не стоит истерить и устраивать сцен. У меня нет на это права. Мужчина освобождает меня от тюрьмы и уголовного преследования, я продаю своё тело.
Заставляю себя говорить спокойно, сбавить обороты и не хамить Зейду, не нужно злить дикого зверя, я ничего не получу от этого, лишь испорчу отношения. Но я не могу справиться с потоком слёз, то рекой текут по щекам.
— Простите. — лепечу дрожащим голосом. — Я переволновалась, а рассказать мне действительно нечего. В моей жизни не было ничего интересного.
Когда мужчина будил меня, он был пьян, от него исходил алкогольный дурман. Сейчас же Зейд был трезв как стёклышко и мне начало казаться, что его опьянение мне померещилось.
Он встаёт, выпрямляется во весь рост, и начинаю реветь ещё сильнее. Закрываю лицо руками и стискиваю челюсти, чтобы подавить этот приступ отчаяния.
Мужчина нравился мне, притягивал к себе. В детстве я представляла, что, когда выросту у меня будет муж. Я видела его именно таким, сильным и решительным, не бросающим слова на ветер. Мне ужасно хотелось бы встретить Зейда при других обстоятельствах и попробовать отношения с ним. Не такие испорченные.
— Что же тебя так расстроило, боюсь спросить. — Ответ «ничего» не подошёл бы для такого случая. — Или ты так переволновалась от минета?
Зейд одевался, каждое его движение кричало, что мужчина зол.
— Простите. — Ещё раз прошу его. — Накопилось. Сначала похищение, потом тюрьма… Я никогда никуда не уезжала из родного города, даже на машине в соседнюю деревню. Моё первое и такое желанное путешествие превратилось в настоящий кошмар. Меня обманул человек, которому я доверилась, потом я попала в тюрьму. Единственный человек, кто рядом — это Вы, но я не могу обнять Вас или попросить погладить меня по голове, успокоить… Не могу. Вы ведь не мой парень, Вы мой… покровитель.
Зейд замирает, мои слова его удивляют. Мужчина удивлённо вскидывает брови, наверное, он удивлён моей детской непосредственностью.
— Меня всегда тошнило от сентиментальных разговоров. — Зейд спрятал руки в карманы брюк. — Я вообще не люблю вести светские беседы. Считаю всё это бессмысленной тратой времени. Если тебе станет легче, могу успокоить тебя: каждый, кто был причастен к твоему похищению, расплатится за это. В тюрьму ты больше не вернёшься, и никто не посмеет тронуть даже пальцем тебя. Те, кто посмел, больше не жильцы.
Карабинер говорит так, что у меня возникает чувство, будто казнь в столовой была проведена из-за меня. Мужчины устроили бунт, в ходе которого был нанесён ущерб репутации Сирийца. Посмели тронуть ту, что принадлежала ему.
— И хочу расстроить тебя, Ната, что я единственный, кто может обнять тебя сейчас, сегодня и в будущем. В мои планы не входит отпускать тебя. Если ты будешь и дальше достаточно смышлёной, умной и послушной, твоя жизнь заиграет новыми красками. Заслужи моё доверие и я разрешу тебе выходить за пределы этого дома.
Голова становится квадратной и безразмерной, ничего не понимаю. Зачем Зейду я нужна? Я?
— На мне браслет. — говорю первое, что приходит на ум. — Полиция отслеживает мои передвижения.
— Твои передвижения отслеживаю я. Полиции срать, что с тобой и где ты. — Мужчина грубо усмехается. — А мне нет. Я пока не понял, кто ты и что из себя представляешь. Когда пойму, приму решение на твой счёт.
Глава 16. Миссия — заслужить доверие
Я не могла сидеть без дела, поэтому убрала в квартире, приготовила покушать: сделала салат, нажарила пирожков и запекла мясо с овощами. Что-то подсказывало мне, что Зейд любил сытную пищу и никогда не придерживался диет, несмотря на фигуру.
Карабинер сказал, что решение о моём освобождении будет принимать он. Это возмутило и порадовало меня одновременно. Конечно, факт, что я больше не была на карандаше в полиции, не мог не порадовать. Но меня разозлил Зейд, мужчина обходился со мной как с вещью, присвоил себе без разрешения.
Конечно, я когда просила его о помощи, преподнесла себя на блюдце и теперь было глупо предполагать, что Зейд будет уважительно ко мне относиться, и всё равно, рабство отменили и меня нельзя было просто оставить себе по желанию.
Феминистическая часть меня кричала, что нужно попробовать сбежать, добраться до посольства и попросить убежища, а романтическая задавалась вопросом — зачем я была ему?
У такого мужчины как Зейд не было проблем с вниманием женщин, он мог заполучить любую, но решил пустить меня в свой дом. Что, если я понравилась ему?
Дура. Просто я дура. Фантазёрка.
— Аппетитная сцена. — Я погрузилась с головой в мысли и не заметила, как вернулся
