– Я с удовольствием прогуляюсь, – кивнула она Гренвиллу, но фраза получилась слишком громкой и излишне эмоциональной. Наверное, она хотела дать знать Макбрайду, что его присутствие не осталось незамеченным. Иден встала из-за стола и заметила отражение Макбрайда в стеклянной дверце шкафа. Он не выглядел ни виноватым, ни смущенным. Просто кивнул и улыбнулся, признавая, что теперь они оба знают, кто за кем следит.
Иден подавила первый порыв и не стала затевать ссору или выяснять отношения немедленно. Ей не хотелось вмешивать в это дело Брэддона, и она решила, что разберется с Макбрайдом позже.
Брэддон наполнил бокалы, Иден взяла его под руку, и они вместе покинули дом. Слушая Брэда, Иден вдруг осознала, что тот знает о миссис Фаррингтон гораздо больше, чем хочет показать. Одна фраза заставила ее вздрогнуть:
– Что ты сказал?
– Не думала, что я в курсе, да? – хмыкнул он. – Я сказал, что помогал миссис Фаррингтон доставать серебро из тайников в стенах и полах. Я пользовался ломом, а она ворчала, что я разворочу полдома. Заставляла меня вкалывать, как будто я был рабом на плантации. Прежде чем начинать ремонт, миссис Фаррингтон решила извлечь все из тайников внутри дома. Должен сказать, что вы, дамы, проделали огромную работу по сокрытию ценностей от загребущих рук Алистера.
– Так это ты нашел сервиз Пола Ревира!
– Это случилось тогда же, но нашел его не я. Я лишь организовал для миссис Фаррингтон консультацию специалиста и продажу.
– Должно быть, она очень хорошо к тебе относилась, если доверила секреты тайников и продажу наследства семейства Фаррингтон.
Гренвилл усмехнулся и склонился к Иден так, что его губы почти коснулись ее ушка.
– Она не показала мне, что спрятано в саду. Сказала только, что там тоже есть тайники и что делали их вы обе. Но доставать ли те вещи – твое дело.
Иден рассмеялась. Ей все больше и больше нравился этот человек. Она уже начала понемногу доверять Брэду. Возможно, стоит рассказать ему о подсматривающем и подслушивающем мистере Макбрайде? Но что тогда сделает Гренвилл? Вполне возможно, вернется в дом и набьет морду этому не в меру любопытному типу. Посмаковав некоторое время эту мысль, Иден все же ее отвергла, однако твердо решила, что прикажет Макбрайду убираться из поместья сегодня же вечером. После того как Брэд уедет. Что этот бывший коп себе позволяет, в самом деле? Организовал за ней слежку! Неблагодарный и подлый…
– Что ты сказал? Я отвлеклась.
– Да, ты сегодня немного рассеянна, – заметил Гренвилл. – И почему ты хмуришься, глядя на дом?
– Увидела тень в окне. И лишь потом вспомнила, что это бедняга Макбрайд.
– Я все же думаю, что ты зря пригласила его погостить в поместье.
– Он пробудет здесь лишь до тех пор, пока не оправится от ран, которые я же ему и нанесла. – Иден постаралась, чтобы эта фраза прозвучала намеренно сухо, давая понять, что никому не позволит лезть в её дела и оспаривать принятые ею решения. Поставив таким образом Гренвилла на место, она решила поменять тему: – А скажи, что бы ты сделал с садом?
Они остановились у садовой ограды. Вскоре после рождения Мелиссы Иден нашла в одной из книг несколько листков с набросками. Это были всего лишь начерченные от руки планы, но бумага выглядела такой старой, что она решила разобраться подробнее, боясь упустить что-нибудь важное. Книга, в которой лежали наброски, была издана в 1930 году, но сами листочки явно выглядели намного старше.
Когда Иден показала наброски миссис Фаррингтон, та улыбнулась и сказала, что ее отец искал эти бумажки много лет, хотя скорее всего сам и сунул их в книгу. Это оказались планы для сада, нарисованные Джосаей Алистером Фаррингтоном в 1720 году, когда дом был только-только построен. Отец рассказывал Элис, что сад простоял нетронутым до 1840 года, когда его дед приказал разбить клумбы и засадить их пестрыми однолетниками. Во время Первой мировой войны большинство садов в округе были распаханы и засажены хлопком, после войны окрестности просто зарастали сорняками, и лишь иногда чья-нибудь трудолюбивая жена делала грядку-другую для овощей и цветов. Но семьи беднели, наемный труд дорожал, и сады по большей части стояли заброшенными. К тому моменту как Иден попала в Фаррингтон-Мэнор, от былого великолепия садов остались лишь жалкие крохи. Когда Иден обнаружила давно утерянные планы восемнадцатого века, миссис Фаррингтон предложила девушке заняться восстановлением сада. Иден была молода и полна сил, Мелисса росла беспроблемным ребенком, и молодая женщина с энтузиазмом занялась изучением принципов и основ садоводства, как его понимали в восемнадцатом веке. Она проштудировала три книги по этому вопросу, которые нашлись в доме хозяйки, и тогда миссис Фаррингтон позвонила в книжный магазин и заказала все имеющееся по данной теме.
С этих книг и началось увлечение Иден, которое переросло в настоящую страсть. Она читала, рисовала, впитывала принципы садоводства восемнадцатого века – до того самого дня, вернее ночи, когда им с Мелиссой пришлось покинуть Арундел.
И все же кое-что было сделано. Миссис Фаррингтон наняла Тодди, который когда-то работал в их семье. Иден с Тодди воссоздали первый из садов, нарисованных Джосаей Алистером Фаррингтоном в 1720 году.
Площадь сада составила пятьдесят квадратных футов. Дорожки, выложенные кирпичом, делили его на четыре части. В центре имелась круглая площадка, украшенная фонарем, вокруг которого группировались кусты жасмина, посаженные в кадки. У основания кадок рос розмарин, а края клумбы были обсажены яркими однолетниками.
Иден прекрасно помнила, как хорош был сад, но теперь здесь царило запустение. Весна смогла разбудить лишь самые неприхотливые растения, а все остальное пространство покрывал толстый слой мульчи.
– Мне понадобился месяц, чтобы его очистить, – сказал Брэд. – Сад так зарос, что я должен был прорубать себе дорогу в чаще кустов. Пришлось воспользоваться бензопилой.
Иден задумчиво посмотрела на адвоката и решила, что это было эффектное зрелище. С бензопилой, голый по пояс, кожа блестит от пота… Что ж, таким она не отказалась бы увидеть Брэддона Гренвилла.
– О чем ты думаешь? – поинтересовался Брэд и, когда она не ответила, продолжил: – Ты спрашивала, что бы я сделал с этим садом. Пожалуй, я наполнил бы его высокими растениями в центре, чтобы к краям высота понижалась и не мешала видеть все-все цветы. В тех квадратах, где много солнца, я посадил бы буддлеи, чтобы привлечь бабочек, а с разных сторон от них сделал бы куртинки гвоздики, корепсиса, очитка и монарды…
Иден слушала его и улыбалась. Боже, как давно она не слышала таких дивных слов! Только теперь она начала понимать, почему была так несчастна в Нью-Йорке, среди мира, созданного из железа, стекла и бетона.
