Читаем без скачивания Парус и буря - Ханна Мина

После ухода рабочих Кямиль остался в кофейне. Он сел за столик в углу и стал просматривать местную газету. В простых, так называемых народных кофейнях он чувствовал себя как дома. Ему доставляло удовольствие слушать споры посетителей, он мог часами прислушиваться к их беседам и рассказам о жизни, а если надо, мог и вмешаться в разговор, направив его в нужное русло. А главное — за что и любили все Кямиля — он умел не только доходчиво, простыми словами объяснить сложные вопросы, но и внимательно, не перебивая, слушать людей, выказывая тем самым уважение к ним.

Таруси, часто наблюдая за ним со стороны, не переставал удивляться его умению общаться с людьми, его неиссякаемой энергии и прямо-таки юношеской страсти, с которой он может часами обсуждать запутанные политические проблемы или какой-либо частный вопрос о трудовом законодательстве, не имеющий к нему лично никакого отношения. Таруси никак не мог понять, что движет такими вот людьми, как Кямиль, которые, отстаивая свои взгляды, готовы пожертвовать собственным благополучием и отдать все силы во имя осуществления идеи, о которой раньше они и понятия не имели.

Когда в кофейню вернулся Абу Мухаммед, Таруси, перепоручив ему своих посетителей, подошел к столику Кямиля.

— Ну, до чего договорились, на чем остановились? — спросил его Таруси.

— Остановились пока на полпути…

— А когда же подойдем к концу?

— Кто идет, тот рано или поздно дойдет.

— В том-то и дело, что мы, мне кажется, топчемся на месте, а вперед не движемся.

— Почему? Движемся, но медленно, — возразил Кямиль, — А прогресс все-таки есть. Так что надо запастись терпением. Самому не обгонять и других за полу не держать.

— Что-то я не очень верю в твое спокойствие, — сказал Таруси, пристально посмотрев Кямилю в глаза. — Я ведь вижу, у тебя самого внутри все кипит и ты только сдерживаешься, чтобы не взорваться.

— Когда-то я взрывался быстро, а теперь стараюсь держать себя в руках, иногда это удается. По крайней мере, — улыбнулся Кямиль, — и здесь есть кое-какой прогресс. Ну а что у тебя нового?

— Да ничего особенного. Главные-то новости у тебя. Ты ведь теперь больше меня знаешь, что происходит в порту. Как там, кстати, Абу Рашид?

— Абу Рашид в курсе тех разговоров, которые ведутся здесь, в кофейне. Знает, что рабочие тут собираются.

— Ну и пусть себе на здоровье знает! Если хочет, может еще раз Салиха Барру в гости к нам прислать, мы его примем, — сказал Таруси, гневно блеснув глазами.

Кямиль засмеялся и дружески похлопал Таруси по руке.

— За тобой как за каменной стеной, Таруси! Все тебя за это любят. Если удастся объединить портовых рабочих и создать организацию, в этом будет и твоя большая заслуга. Все тебе скажем спасибо.

— Я не за спасибо это делаю, — ответил Таруси после непродолжительного молчания. — Это мой долг, что ни говори, а я ведь моряк и имею какое-то отношение к порту. Не забывай поэтому, что я тоже хочу быть в курсе дел. Вот ты меня и посвяти. Расскажи, что там творится, о чем говорят, что собираются делать.

Кямиль подробно рассказал ему все, что узнал от грузчиков. Объяснил Таруси, какое важное значение будет иметь создание профсоюза портовых рабочих.

Для этого необходимо провести большую подготовительную работу, как можно чаще встречаться с рабочими и проводить собрания их наиболее активных представителей. Кямиль поведал ему о новых столкновениях рабочих с Абу Рашидом и их стойкости. Привел примеры вопиющего беззакония и самоуправства Абу Рашида.

Таруси слушал его, то согласно кивая головой, то на ходу вставляя какое-нибудь крепкое словечко, то с жаром комментируя рассказанный Кямилем случай, то добавляя новые факты.

— Вот как ты загорелся, — с улыбкой заметил Кямиль. — А удивляешься, когда другие с жаром говорят о политике.

— Политика далеко, а порт близко, вот почему и волнуют меня дела порта.

— Разница невелика! Ведь и с политикой мы сталкиваемся каждый день и должны иметь свое мнение. Вот тебя занимают дела порта и у тебя о них есть свое мнение. Однако твои взгляды находятся во взаимосвязи со взглядами других людей, как и все в мире. Без борьбы мы не сможем добиться независимости, а если не признают нашу независимость, то тем более не признают прав рабочих.

— Тут я с тобой согласен. Судьба нашей страны, борьба за независимость — это и я принимаю близко к сердцу. Я только удивляюсь, когда люди кипятятся, хватают друг друга за грудки, говоря о Германии, о России, о всяких там мировых проблемах.

— Мировые проблемы непосредственно связаны с нашими собственными и, безусловно, оказывают на них влияние. Победила бы Германия — мы попали бы в рабство, оказались бы под игом фашизма. А что такое фашизм — ты сам знаешь. Хуже всякой чумы. Германия проиграла войну. В числе победителей оказались и Англия и Франция. Теперь они пытаются лишить нас независимости, которую сами же нам обещали. Хотят нас обмануть. Но это им не удастся. Почему? Потому что мир уже не тот, многое изменилось. Теперь у нас есть надежный и сильный друг.

— Я, конечно, догадываюсь, кого ты имеешь в виду, и согласен с тобой, — сказал Таруси. — Но согласен ли с тобой, например, Абу Хамид?

— Абу Хамид тоже рано или поздно разберется, где белое, а где черное.

— Вряд ли. Что-то не верится. Горбатого, говорят, могила исправит.

— Ну зачем же так? Абу Хамид честный человек, но только он заблуждается. Постепенно поумнеет, разберется что к чему и поймет, кто был прав и где истина, — уверенно сказал Кямиль.

«Ведь ты тоже когда-то ошибался, — подумал Кямиль. — Не верил, что можно объединить рабочих в порту. Поднимал на смех тех, кто говорил об этом. А теперь вот они проводят собрания в твоей кофейне и обсуждают вопросы своей будущей организации. И ты вместе с нами! Помогаешь нам в наших делах и в нашей борьбе».

Может быть, Кямиль и решился бы высказать вслух в какой-то форме свои мысли, но в это время в дверях кофейни появился Надим Мазхар, и Таруси поднялся ему навстречу. Обменявшись приветствиями, они уединились в другом углу, а Кямиль снова углубился в чтение газеты.

ГЛАВА 4

Надим был в ярости. Он с трудом сдерживал гнев. «Что-то, видно, стряслось», — подумал Таруси, увидев его перекошенное от злости лицо. Но из тактичности не стал расспрашивать первым. Надим сам излил ему душу.

Он только что вернулся из порта. Абу Рашида он не видел. Может быть, это и к лучшему. Если бы он его встретил, кто знает, чем бы эта их встреча закончилась. Очень возможно, что Надим поднял бы шум. Но Абу Рашида не было в порту, видимо, он намеренно куда-то скрылся, решив не попадаться на глаза Надиму.

Надим не захотел долго торчать в порту. Это было ни к чему. В отличие от Абу Рашида, который не придавал значения своему внешнему виду и даже не носил с собой денег, действуя больше лестью, хитростью и коварством, Надим всегда старался не ронять своего достоинства и подчеркивал знатность положения не только своим внешним видом, но и манерами поведения. Он не стал препираться с помощником Абу Рашида, который руководил погрузкой товаров в порту. Тот невнятно пытался объяснить Надиму, что он должен убрать в первую очередь товары, которые лежат под открытым небом, дабы их не намочил ночью дождь. Надим нашел его довод неубедительным. В первую очередь должны быть погружены товары, которые подлежат отправлению, а перетащить мешки из одного места в другое никогда не поздно. Между тем, хотя уже темнеет, его грузы все еще лежат без движения. Еще на сутки задержится их доставка. Очевидно, именно этого и добивался Абу Рашид. Всякие отговорки, будто не хватает носильщиков, просто смешны — носильщиков больше чем достаточно. Уж кто-кто, а Абу Рашид, если бы захотел, быстро нашел бы выход. Но в том-то и дело, что он не без умысла затягивает отправку грузов Надима, глядишь, и вызовешь недовольство постоянных клиентов семьи Мазхаров, а там, конечно, и конкуренты зевать не будут. Поди потом жалуйся на них. Они скажут, что оказывают услугу по просьбе самих торговцев: видите сами, Мазхары, мол, не могут обеспечить бесперебойную доставку товаров, а главное — своевременную.

План Абу Рашида нетрудно разгадать. Он думает, что сумеет натянуть Надиму нос, обвести его вокруг пальца. Напрасно старается. Это не так-то просто. Товары, которые попытаются доставить на других машинах, минуя склады Мазхаров, не дойдут до места назначения. Это не раз уже бывало в прошлом, и так будет впредь. Твоя монополия, Абу Рашид, в порту не вечна, как не вечна власть самого Национального блока, который ты поддерживаешь. Не сегодня завтра его вытеснит Народный блок. Скоро придет конец их господству!

Рано или поздно Надиму придется дать открытый бой Абу Рашиду. И чем раньше, тем лучше. Жаль, что он сейчас ускользнул от него. А может быть, это и к лучшему. Если бы он поднял руку на Абу Рашида, который и годами старше, и физически слабее его, это не сделало бы Надиму чести. Да и к тому же Абу Рашид не тот человек, который принимает открытый бой. Он предпочтет уклониться, остаться в стороне. Так что бой придется держать с его людьми. И заранее даже можно предугадать его исход. Будут, конечно, жертвы с обеих сторон. Кое-кто даже поплатится жизнью. Возможно, и сам Надим. Но Абу Рашид наверняка выйдет сухим из воды, как это не раз уже бывало. А если вмешается полиция и начнется следствие, то он сделает вид, что ничего не знает о причинах этой драки. Мол, я здесь ни при чем, ничего не знаю и не ведаю. Пока власти на его стороне, начинать с ним тяжбу бесполезно. Любое дело всегда выиграет Абу Рашид. В этой ситуации для Надима остается только один выход — продолжать сотрудничество с оппозицией. Бить Абу Рашида его же оружием: подстрекать против него тех, кто недоволен им, поддерживать его противников и особенно тех, кто осмелится конкурировать с ним. Но где найти таких людей?