Дети располагаются со своими работами по своему усмотрению, как им угодно: одни усаживаются за столиками, не двигая их, другие передвигают их на другое место по различным своим соображениям (руководительница следит только за тем, чтобы дети сидели правильно по отношению к свету), садятся по одному, по двое, сдвигают столы, чтобы быть в компании с кем-либо из товарищей, располагаются на ковриках – сидя, стоя на коленях, даже лежа (особенно маленькие). Монтессори предоставляет ребенку, как мы уже говорили выше, возможность свободного движения, а маленьким детям необходимо от времени до времени принимать горизонтальное положение, так как ноги их сравнительно с туловищем коротки и быстро утомляются. Рабочая комната утром, наполненная работающими детьми, напоминает собою мастерскую или лабораторию, в которой каждый член занят своим делом, в особенности если дети уже представляют собой до известной степени упорядоченных членов общества и сами умеют воздействовать на единичных бунтарей, мешающих другим работать. Каждый занят своей работой.
Руководительница не вмешивается в поведение детей. Она откликается на зов тех, кому нужна ее помощь, совет, указание или проверка; тех, которые работают самостоятельно, она не трогает совсем, сколько бы времени ни продолжалась одна и та же работа. Чем углубленнее работает ребенок, тем более должна руководительница оберегать его покой, его возможность работы. Она не отрывает его без крайней нужды и не предлагает отдохнуть или взять что-нибудь другое. Бывают случаи, что рабочее утро пришло к концу, и дети убирают вещи, готовясь к уроку тишины, музыки и проч., а один какой-нибудь ребенок, углубленный в свою работу, просит руководительницу позволить ему продолжать захватившее его занятие, и руководительница разрешает ему это. Боязнь, что ребенок переутомится, имеет здесь мало оснований, так как радостное чувство и удовлетворение от совершаемой работы благотворно действуют на нервную систему ребенка. Лицо ребенка, хорошо и с удовольствием поработавшего, всегда довольное и спокойное. Монтессори отмечает, и мы, работающие по ее системе долгие годы, подтверждаем, что у детей, даже самых маленьких, бывают периоды постоянства в той или иной умственной работе, длящиеся иногда в течение нескольких дней или даже недель. Мы насчитываем постоянно по три, пять, семь, десять, восемнадцать, тридцать два (!) дня одного и того же упражнения. То же бывает с одним и тем же упражнением в один и тот же день: ребенок большею частью не удовлетворяется одним упражнением и повторяет его по два и по многу раз. Например, ребенок берет ящик с цветными мотушками, раскладывает их на столике, убирает; завтра он проделывает то же самое, послезавтра то же и т. д. в течение целой недели; другой берет счетный ящик и, проделавши упражнение два раза, ставит его на место и повторяет то же действие в течение тридцати четырех дней. Есть дети, которые считают своей обязанностью начать рабочее утро каждый день с цилиндрических вкладок.
Одни проделывают до утра несколько различных упражнений, но одно среди них всегда доминирует в течение более или менее продолжительного времени, другие же все утро заняты одной какой-нибудь работой, – это в большинстве случаев те, которые уже пишут или делают арифметические вычисления. Вообще, чем раньше ребенок пришел в детский сад Монтессори, тем сильнее укрепляется в нем с возрастом это постоянство и сосредоточенность на одной работе. Руководительница не должна прерывать эту длительную работу; прервавши, она может нарушить эту углубленность и толкнуть ребенка на бездействие. Если он предается какой-нибудь работе долго и сосредоточенно, значит в нем зародился к ней глубокий интерес, и мы не можем его игнорировать и заменять другим интересом по нашему усмотрению. Наоборот, мы должны оберегать и культивировать этот интерес. Мы знаем хорошо по себе, какая досада и разочарование охватывают нас, если нам мешают в захватившей нас работе; часто бывает, что после насильственного перерыва наше равновесие нарушается, и мы долго не можем приняться за прерванный труд. Бояться, что ребенок, отдавшись надолго одному занятию, не успеет в другом, не приходится. Ведь нам важно не количество сведений, которые он приобретет в таком малом возрасте (до семи – восьми лет), а метод в работе, который дети так хорошо усваивают в Монтессорской обстановке организованной работы. Не все ли равно, научится ли ребенок раньше писать, читать или усовершенствуется в счете, рисовании, музыке? Метод, приобретенный длительно на одном предмете, даст ему возможность с гораздо большей скоростью усвоить другой. И мы видим постоянно в нашей практике, как дети, поставленные в условия возможности предаваться одной и той же работе, сколько им хочется, сами методически обучают себя не всему сразу, как это часто делается не только в наших школах при большом количестве самых разнообразных предметов, но и в детских садах. Например, у нас была девочка, пришедшая в детский сад пяти лет; из всего дидактического материала больше всего ее привлекли предметы, относящиеся к хроматическим упражнениям (цветные таблички и раскраски рисунков) и счету (длинная лестница, счетные ящики, карточки с цифрами и проч.). К шести годам она считала так, как не считают теперь в классе А первой ступени, она выучилась писать цифры каллиграфически и выполняла письменно небольшие арифметические задания. Этим занятиям (счету, хроматическим упражнениям и рисованию со вкладками) она отдавалась подолгу: часами и неделями. Писать буквы и слова она стала позже и отдавалась тогда письму с такой же ненасытной жаждой, как раньше счету. К семи годам она писала прекрасно, но прочесть написанное не могла, составляла слова легко, но прочитывала карточки с написанными на них словами с большим трудом. И вдруг настал момент, когда в мозгу ее точно что-то прояснилось, и она стала читать карточки свободно; с этого момента она с такой же страстью предавалась чтению, как раньше письму, а еще раньше счету.
Таким образом, к восьми годам она преодолела все нужное для нее по так называемой «программе» с гораздо большим успехом, чем если бы от нее требовалось прохождение отдельных предметов одновременно: в ее обучении по собственному выбору получилась большая экономия сил, ибо она не тратила напрасных усилий на усвоение того, что было не присуще и не интересно ей в данное время. Кроме того, в том, к чему у нее была прирожденная склонность, как счет и рисование, она успела гораздо больше, чем при обыкновенном преподавании, так как могла отдаваться им столько времени, сколько ей было нужно. Таких примеров мы могли бы привести очень много. Эта систематичность, это стремление к методичности в работе поражает руководителей детского сада Монтессори и дает нам доказательства того, как глубоко заложен великий инстинкт упорядочения собственной личности уже у самого маленького ребенка, а мы, взрослые, окружая ребенка бесконечным разнообразием впечатлений из боязни, что он недостаточно разовьется, беспощадно толкаем его на скользкий путь растерянности и верхоглядства.
Необходимо заметить еще раз, что для того, чтобы могли получиться описанные эффекты, нужно, чтобы руководительница вдумчиво приглядывалась ко всем детям вообще и, главное, к каждому ребенку в отдельности, чтобы, с одной стороны, не помешать его естественному, спокойному росту, с другой – прийти на помощь в нужный для этого момент. В обстановке свободной организованной работы перед руководительницей открывается, по словам Монтессори, широкая возможность, от полного невмешательства до настоящего преподавания. Кроме того, она должна и самую обстановку приспособлять так, чтобы она сама собою втягивала ребенка в работу: предметы материала должны лежать на низких открытых полках, а не в закрытых шкапах, они должны быть расставлены в привлекающем глаз ребенка порядке и всегда на определенных местах. Дети тогда быстро запоминают, где что лежит, знают, где что взять, и им не приходится тратить времени на отыскивание того или другого предмета. В отношении порядка они становятся очень аккуратными, а порядок в вещах, необходимых для работы, всегда является одним из стимулов к самой работе и гарантирует успех. Количество вещей дидактического материала должно быть строго рассчитано руководительницей, чтобы не было излишка, но чтобы не чувствовалось и недостатка. Недостаток часто мешает работе, а излишек окружает детей суетой, рассеивая внимание и утомляя нервную систему. Кроме того, руководительница должна следить за чистотой и целостью предметов, ремонтируя их постоянно. Поломанные и испорченные вещи плохо действуют на детей в воспитательном отношении: упражнение не дает результата из-за порчи того или другого предмета, что вызывает разочарование и угашает естественное и ценное стремление к повторности. Руководительница должна прислушиваться к запросам детей и отвечать на них не только словесно, но и материально.
