Параллельно шел поиск подходящих фирм для налаживания производства средств защиты от ОВ. Так, 2 апреля 1925 г. советский военный агент Я. М. Фишман посетил фирму «Ауэр» в Берлине, производившую противогазы. «Ауэр» снабжал райхсвер противогазами образца 1918 г. Ожидалось, что несмотря на военные положения Версальского договора, запрещавшие в том числе военную работу с ОВ и защите от них, «Ауэр» в конце 1925 г. приступит к снабжению райхсвера противогазами новой модели.
При участии представителя райхсвера майора Ауэра (не родственника владельца фирмы) Фишман встретился с представителем дирекции «Ауэра» профессором Квазебадом и техническим директором д-ром Энгельгардтом. Договорились, что в Москву с полномочиями для подписания договора о массовом производстве противогазов (промышленных, пожарных, боевых) поедет Энгельгардт и захватит с собой образцы противогаза для испытаний.
8 мая 1925 г. в Берлин приехала упоминавшаяся комиссия РВС во главе с Туровым; в ее составе были представители «Метахима» (гендиректор Л. Г. Гинзбург, директор Д. С. Гальперин, член правления проф. В. Н. Ипатьев). Ипатьев занимался в основном противогазами «Ауэра» и урегулированием со Штольценбергом. Гинзбург и Гальперин были уполномочены провести испытания малого и среднего пулеметов Дрейзе на полигоне в Куммерсдорфе, а затем переговоры о налаживании их производства в СССР. Была достигнута предварительная договоренность о немецкой помощи в организации в СССР производства противогазов (с «Ауэром»), пулеметов Дрейзе, военной оптики (артиллерийские и авиационные приборы с помощью «Цайсса»). С «Ауэром» был заключен предварительный договор на производство боевых противогазов. «Ауэр» подготовил соответствующий проект. Однако затем что-то не заладилось. 1 февраля 1926 г. Крестинский в письме Уншлихту указывал «на волокиту в делах с масками». В меморандуме по итогам переговоров Уншлихта с руководителями райхсвера 23–30 марта 1926 г. отмечалось, что относительно налаживания производства противогазов «Ауэра» германская сторона принимает на себя все обязательства ГЕФУ[179].
Однако полтора месяца спустя 12 мая 1926 г. Комиссия Политбюро ЦК ВКП(б) по спецзаказам (Уншлихт, Чичерин, Ягода, Аванесов, Шкловский, Мрочковский, Гальперин, Гайлис) постановила проект «Ауэра» по производству боевых противогазов отвергнуть, как не отвечающий условиям предварительного договора, 75 тыс. марок Ауэру за составление проекта не уплачивать.
Производство боеприпасов
После парафирования в июле 1923 г. договора о реконструкции военных заводов и поставках артиллерийских снарядов райхсверу фирма «Крупп» помогла советской стороне наладить производство боеприпасов (гранаты — снаряды). Причем схема договоренностей была той же (фирма — «Зондергруппа Р»; «Зондергруппа Р» — РВС СССР и, возможно, фирма — советские заводы).
В справке о работе «Метахима», направленной Розенгольцом 19 июня 1924 г. Дзержинскому (ВСНХ), Рыкову (СНК) и Троцкому (РВС СССР), сообщалось, что «Метахим» заключил с «ГЕФУ» два договора: один — о создании «Берсоли» и второй — о выполнении для «ГЕФУ» «заказа в 400 тыс. снарядов (для полевых трехдюймовых орудий) по себестоимости на общую сумму около 18 млн. золотых рублей». Заказ выполнялся Главвоенпромом на заводах: «а) Тульском патронном (гильзы), б) Златоустовском сталелитейном (стаканы), в) Казанском пороховом (порох), г) Ленинградском трубочном имени т. Калинина (трубки), д) Богородском взрывном заводе (снаряжение стаканов), е) Охтенском пороховом (сборка трубки и ее снаряжение)». По договору ГЕФУ передало 600 тыс. американских долларов на налаживание производства и 2 млн. долларов — аванс под заказ.
Главным инструктором по заказу являлся бывший полковник артиллерии райхсвера Арнольд, инструкторами на других заводах Вернер и Митман — в Туле, Крюгер и Старк — в Ленинграде, Генрих и Билецкий — в Охте, Кдиппе и Гейдельбергер — в Златоусте[180]. В беседе с германским послом в Москве Брокдорфом-Ранцау 9 июня 1924 г. Председатель РВС СССР Троцкий положительно отозвался о работе германских директоров, руководивших тульскими оружейными заводами.
К декабрю 1925 г. выполнение «снарядного» заказа завершалось. Поскольку речь при этом шла о единичном, хотя и весьма выгодном для СССР с точки зрения цены заказе[181], то перед Москвой встал вопрос о том, как быть дальше. Дело в том, что один из заводов был пущен в ход «специально для изготовления немецкого заказа». Хассе в беседе с первым секретарем советского полпредства в Берлине И. С. Якубовичем 8 декабря 1925 г. говорил, что на повторный заказ денег нет и что «формально обязательство дать новый заказ на его ведомстве не лежит», так как на переговорах в 1923 г. заказ размещался как единичный, «без обязательства повторения». Именно поэтому немцы тогда, мол, смогли «пойти на ту цену, которую они платят и которая связана с чрезвычайными переплатами по сравнению с себестоимостью аналогичного производства в Германии».
В беседе с Крестинским и Стомоняковым 30 января 1926 г. Зект, правда, не исключал возможности дать советской стороне «новый снарядный заказ», но при непременном условии «понизить цены на снаряды по сравнению с ценой первоначального заказа». Речь об этом зашла в связи с разговорами о «постановке пулеметного дела» в СССР. Зект и хотел устроить этот «новый снарядный заказ», чтобы не брать денег «за оборудование и патент». Британский исследователь Фр. Карстен полагает, что из различных сделок, которыми занималось в России ГЕФУ, пожалуй, успешно был выполнен лишь «снарядный заказ». Другой британский исследователь Дж. Эриксон указывает, что «Крупп» с помощью ГЕФУ построил в Советском Союзе завод по производству 30-миллиметровых орудий для сухопутных войск, именовавшийся завод № 8 (в Мытищах).
ГЕФУ вело переговоры, как видно, и о «постановке в СССР пулеметного дела». Однако продолжительные переговоры об этом, начатые в ноябре 1923 г. в ходе третьего визита Менцеля в Москву[182], из-за неприемлемых условий, выставленных германской стороной, ни к чему ни привели. Тем не менее, учитывая «новизну конструкции и хорошие свойства пулеметов», «Метахим» в декабре 1925 г., сделал ГЕФУ заказ на 10 кавалерийских пулеметов, изготовленных под русский патрон, и на 10 пистолетов-пулеметов. Их испытания в Германии дали хорошие результаты. В январе 1927 г. их образцы уже должны были быть доставлены в Москву. При посредничестве ГЕФУ в СССР должно было быть налажено производство «противогазов Ауэра»[183]. Шла речь и о приобретении у райхсвера танков и продаже ему советской стороной 112 пушек, поставленных «Круппом» еще царской России в ходе русско-японской войны 1904–1905 гг.[184]
Параллельно со становлением военного сотрудничества с Германией советское руководство активно использовало возможности, представляемые свободной коммерческой деятельностью за рубежом. С этой целью еще в 1922 г. РВС Республики при непосредственном участии шефа ВЧК Дзержинского создал специальное акционерное общество «Востваг», которое занималось ведением научно-технической и экономической разведки в странах Запада, закупкой военных материалов, оружия и стратегического сырья. По существу, с его созданием зародился экономический шпионаж в промышленно развитых странах Запада. «Востваг» возглавлял С. И. Мрочковский. Общее «политическое» руководство обществом и целевое распределение средств находилось в руках наркома по военным и морским делам и члена Политбюро ЦК ВКП(б) К. Е. Ворошилова. Ясно, однако, что директивы для «Воствага» разрабатывались Политбюро ЦК ВКП(б).
Главная зарубежная контора общества находилась в Париже и действовала под прикрытием фирмы «Спакомер». Филиалы «Воствага» имелись в Берлине, Нью-Йорке, Улан-Баторе, Кантоне, Тянцзине. Берлинским филиалом руководили Немцов и Девингталь. Кроме того, представители «Воствага» постоянно работали в крупнейших германских фирмах: «К. Цайсс», «Борзиг», «АЭГ» и др. Начиная с 1927 г., к работе «Воствага» был подключен наркомторг СССР. Общество просуществовало весь межвоенный период вплоть до начала второй мировой войны. У «Воствага» в распоряжении имелись солидные средства: на 1 января 1934 г. его капитал составлял свыше 3 млн. долларов, в том числе вложения в Германии составили около полумиллиона долларов.
Неудачи военно-промышленного сотрудничества Корректировка курса
В целом опыт первых лет сотрудничества в области военной промышленности на первый взгляд показал, что оно было недостаточно эффективным. Обе стороны занимали здесь единую позицию, и уже в конце 1925 г. Крестинский, информируя Литвинова и Уншлихта о проблемах с ГЕФУ в деле с «Берсолью» и отсутствии новых германских заказов на снаряды, писал, что тем не менее «почва для совместной работы не утрачена» и советская сторона может рассчитывать на «активное содействие» германских военных — в советском военном строительстве при постановке «всех тех дел, по которым от немцев не требуется затраты денег, а лишь техническая помощь». В письме Крестинский лишь слегка коснулся данной темы, он писал также о «двух новых делах» (речь, очевидно, о создании летной школы под Липецком и аэрохимической станции близ Саратова). Их благополучное, успешное разрешение создало бы «новую атмосферу» в переговорах и сгладило спорные вопросы по «химическому делу» (имелась в виду «Берсоль». — С. Г.)[185].
