Читаем без скачивания Козырной Валет - Джеймс Блиш

В этом уравнении, казалось, нет ничего, что объясняло бы работу второго винтика. Постоянная Планка — просто константа, и все; кроме того, что имеет невероятно маленькую величину — 6,547 1027 эргосекунд; согласно тексту, который он мысленно видел, такая величина могла существовать только в области электрона. Это величина кванта…

Которая будет меняться в бесконечно перекрывающихся рядах.

Это было очевидно. В таком случае h неизбежно будет меняться по величине от кадра к кадру. Фактически, это разность, которая отделяет кадры друг от друга.

Хронометрический принцип!

Очевидно, кто-то в Братстве оказался выше чепухи «психического пространства». Дрожащими пальцами Дэнни вставил отвертку в полоску на шляпке второго винта и повернул его на одну долю уровня, затем еще немного.

Первое, что он услышал мысленно, было одно единственное слово, произнесенное совершенно чистым и узнаваемым голосом, — «Молодец!»

Голос принадлежал Шону Хеннесси.

Второе, что услышал Дэнни, — это продолжительный глухой рокот, похожий на урчанье грузовика. Осторожно настроив резонатор, он подошел к окну.

По ночному небу низко плыли клубящиеся облака. Яркая вспышка вдруг стерла их; затем они снова появились. На их фоне ослепительно сверкали неоновые огни города. Приближалась гроза. Дэнни считал секунды от вспышки до раската грома. Одна, две, три, четыре, пять… Через тринадцать секунд он услышал гром. Значит, гроза за восемь миль отсюда.

Дэнни сразу же изменил свои планы. Теперь этот резонатор, вместо того чтобы сидеть у него внутри, как раковая опухоль, поможет ему выбраться из камеры. Он телепортируется отсюда, так же как он неожиданно для себя телепортировался из здания игорного синдиката. Однако у него возникло подозрение, что просто исчезнуть из камеры будет не разумно, — за эти дни ему пришлось убедиться, что такие подозрения не напрасны. Просто удрать — не решение проблемы. Слишком много неизвестного окружало его, слишком много нитей ему необходимо распутать. Он должен узнать, где сейчас Марла и Тодд и, возможно, помочь им выпутаться из ужасного клубка затруднений. Ему нужно избежать сетей ФБР. И, кроме всего прочего, он должен исчезнуть из круга видимости Братства и остаться вне их досягаемости, причем без использования пси-возможностей, чтобы они не могли засечь его или даже заподозрить, что он еще жив. Чтобы ускользнуть от ОПИ, ему нужно придумать убедительный сценарий своей гибели.

Как только Дэнни отошел от окна, гром прогремел снова. ОПИ для него все еще в какой-то степени неизвестная величина, но одно не подлежит сомнению — оно средоточие опасности, причем высоко чувствительной опасности, которая будет преследовать его, как гепард свою добычу. Вспомнив свой первый визит в дом из песчаника, Дэнни уныло усмехнулся. Он всунул голову прямо в открытую пасть льва правда, льва тогда только зевающего.

Дэнни сейчас чувствовал членов Братства — как они двигаются по зданию, занятые своими непонятными делами. Один из них был ясновидцем, ментально приставленным к камере Дэнни, — эксперт, который обязан предупредить Братьев, как только камера опустеет. Затем весь прилегающий район будет прочесан с помощью пси-сил, доступных Братству. Потом огнеметатель, которого пошлют на Дэнни с помощью телепатии или психокинетической чувствительности, вызовет вокруг беглеца, где бы он ни находился, столб пламени…

Он никак не может покинуть свою тюрьму. В любом случае они нападут на его след. Неожиданно возникший за окном ослепительный свет молнии высветил решетчатый рисунок на полу камеры. От неожиданности Дэнни подпрыгнул. Молния, казалось, сверкнула совсем рядом. Через три секунды раздался оглушительный удар грома.

Гроза бушевала почти над его головой.

Если сюда ударит молния, например…

Ну а почему бы и нет? Взаимодействие между землей и небом, благодаря которому возникает молния, известно уже две сотни лет. Это простая проблема статического электричества. Даже учебники для начальной школы описывают увеличение заряда между облаком и землей, подготовительное движение вверх, удар грома, который отбрасывает два заряда, устанавливая временный баланс. Если человек может использовать психокинетику, чтобы раскидывать сложные скопления единичных зарядов, так же как он перемещал части мебельной обстановки, почему бы ему не привести в движение свободные позитроны в достаточно большом количестве, чтобы стянуть прожорливые массы электронов в удар молнии?

Предваряющая, неупорядоченная волна частиц, распространившись мгновенно через его передние лобные доли, подтвердила, что это возможно.

Но действовать нужно быстро; гроза проходила над головой и удалялась с каждой секундой; а твердое намерение Братства разделаться с ним, с такой же быстротой к нему приближалось.

Снова открыв резонатор, Дэнни встал в юго-западном углу камеры и повернул оба винта до предела… В сущности он поставил резонатор на предельное усиление, а механизм настройки на «местный». Затем он сфокусировал в противоположный угол каждый эрг своей удивительно усилившейся пси-энергии. Он специально освободил свой мозг от мыслей о Марле, Тодде, ОПИ, о себе самом и сконцентрировался до предела, чтобы переместить каждый свободный электрон в противоположный угол камеры.

Возникло огромное противодействие. Пространственная решетка атомных ядер в камне была не такой правильной, как в металле, так что свободные заряды стремились к ближайшему источнику вяжущей энергии, чтобы стать блуждающими; естественно, Дэнни постарался создать субстанцию, которая стала бы почти совершенным проводником электричества. Поверхностный заряд ему удалось достаточно легко разогнать, но глубинный заряд упрямо сопротивлялся. Однако, перемещая одновременно свободные позитроны вглубь, он медленно нарушал равновесие…

В коридоре послышались шаги, и в затылочной части своего мозга он почувствовал давление, как будто туда положили страшно тяжелый камень. Он не знал, что это, и не собирался выяснять. У него оставалось всего лишь несколько секунд — достаточно ли высок заряд? Имелась и другая опасность — если он слишком высок, его убьет током. Камень оказался плохим проводником, и ему нужно любым способом смоделировать эффект дождевого облака. Он зажал резонатор в кулаке и все ускорял и ускорял свободные электроны.

Кто-то остановился за решеткой, всматриваясь внутрь камеры.

Сейчас!

Последним, окончательным умственным усилием он открыл канал для пучка позитронов, заставив их брызнуть в небо. Невидимый лес молний запрыгал за окном. Сопровождавший их раскат грома был таким оглушительным, что ни шел ни в какое сравнение с канонадой, которую он слышал на войне. Удар грома оглушил Дэнни, как будто сорвавшаяся дверь ударила его по голове. Весь мир обратился в пламя и опрокинулся во мрак в оглушительном взрыве.

Вместе с ним опрокинулся и Дэнни, каждый мускул которого был скручен спазматическим столбняком, — ослепший, оглохший, ошеломленный, потрясенный, беспомощный.

Глава 13

Козырной король

Громадный пузырь — пространство и время — увеличился до бесконечности; звезды померкли и погасли; уровень энтропии упал, и движение прекратилось. Вселенная окончательно умерла неизбежной тепловой смертью. Пятьдесят миллиардов лет.

Затем она стала рушиться внутрь самой себя. Рассеянные молекулы холодного газа постепенно приближались друг к другу. Вдруг пространство и время забурлило ободранными атомами, а затем исконным потоком нейтронов — илемом[14]. Потом вся огромная масса сосредоточилась в единственной математической точке, изначальном атоме. Пятьдесят миллиардов лет.

Создание началось.

В ослепительно белом крутящемся единообразии, которое невозможно передать словами, родилась Земля; но ей было уже три миллиарда лет, когда окоченелость в скрученном болью теле Дэн-ни начала ослабевать. Сквозь его руки и ноги пробежали болезненные «иголки», как будто мускулы «просыпались», и кровь снова потекла по жилам.

Грохот и вспышки пляшущих молний постепенно вторглись в его сознание. Он шевельнулся. Движение вызвало тихий стон у того, кого он начал отождествлять с самим собой. Что-то резко вонзилось ему в спину.

В кончиках пальцев стало покалывать. Он попытался открыть глаза и с удивлением обнаружил, что может видеть, хотя то, что открылось его взгляду, невозможно было понять: мрак, время от времени пронзаемый вспышками, серая поверхность и темные линии на заднем плане.

Он попробовал сесть. Спазм боли пронзил его бедра и спину. Однако он заставил себя повернуться на бок и оперся на локоть.

Он лежал на крутом склоне холма из кирпича, штукатурки и прочего строительного мусора. Над ним, на расстоянии двадцати футов, из развороченной стены выступал унитаз, висевший на своих трубах, как грязная лилия, изливающая на руины запах своего санитарного нектара. Потоки воды, льющиеся с грохочущего неба, заливали все еще поднимающиеся клубы кирпичной пыли.