— Негодяи, — проворчал Джо.
Именно «великие зеленые» окончательно уничтожили в начале двадцать первого века агропромышленный комплекс, превратили большую часть страны в опустошенные районы, обреченные на гибель. Из-за них миллионы людей, живших в сельской местности, остались без работы; а теперь они еще отращивали себе дополнительные конечности, эмигрировали на Юпитер — это уже просто нахальство. Да еще наслаждались всем этим.
— А у вас пару лет тому назад разве не было таких же проблем с фермой?
— Ну да, были, — ответил Арт и крепко сжал в руке кружку пива.
— Она ушла, — вслух рассуждал Джо.
— Ну да, — осторожно взглянула на него Уэнди.
— Без шума, без выстрелов. — Джо посмотрел Уэнди прямо в глаза. — И никаких трупов, да?
— Метаболизм, — ответила Уэнди. Она, кажется, приняла какое-то решение. — Вот так.
— Мита… — Джо с раздражением пытался выговорить незнакомое слово. — До того как попасть сюда, я занимался программным обеспечением, Крыса. Прежде чем говорить на своем жаргоне, объясни мне, что значит этот термин.
— Ты когда-нибудь задавался вопросом, как этим фермам удается добраться до Юпитера? — начала Уэнди.
— Ну… — Джо покачал головой. — Ну, сначала они вроде бы выращивают многоступенчатые деревья. Как бы ракетные стволы. Потом выбирают подходящее место для летней стоянки, и не дай Бог, чтобы это было рядом с вашим домом, потому что когда деревья взлетают, то сгорает все на сто гектаров вокруг.
— Прекрасно, — мрачно сказала Уэнди, сжала пивную кружку двумя руками и припала к краю, стреляя при этом глазами, словно выискивая полицейских агентов. — Давай-ка прогуляемся.
Уэнди остановилась у стойки, и Старушка Бренда заново наполнила ее кружку пивом; потом Уэнди провела Джо мимо Спиффи Берк, ходившей в зеленых резиновых сапогах и непромокаемой куртке Барбур [31], и вывела на улицу. Когда-то здесь была автостоянка, а теперь все пространство за пабом представляло собой заброшенный пустырь. На улице было темно, никакого остаточного светового загрязнения воздуха; на небе был четко виден Млечный Путь и красное облако размером с горошину — орбитальные станции, поглотившие за последние годы Юпитер.
— Ты подключен? — спросила Уэнди.
— Нет, а что?
Она достала коробочку размером с кулак, нажала на кнопку сбоку и, дождавшись, когда загорелся зеленый свет, кивнула:
— Чертовы полицейские жучки.
— Разве это не…
— Ни о чем не спрашивай, я не собираюсь отвечать, — улыбнулась Уэнди.
— Ага. — Джо глубоко вздохнул. Он и сам догадывался, что Уэнди еще та штучка, а тут такое доказательство — переносная станция местных помех; сколько бы жучков ни было в радиусе двух-трех метров, они все равно ничего не уловят и не смогут передать в вышестоящие инстанции, которые призваны пресекать любые заговоры и готовящиеся правонарушения. Пережиток эры Интернета, когда энтузиасты-законодатели покусились на право свободно разговаривать в публичных местах, потребовав, чтобы вокруг каждого имеющегося сетевого терминала велся тщательный мониторинг всего сказанного и сделанного, и не думая о том, что спустя несколько десятилетий сетевые терминалы станут вездесущими самовоспроизводящимися роботами размером с блоху. (Сама Сеть развалилась под воздействием вирусов, но публичный мониторинг остался.) — О'кей, теперь расскажи мне о метал… мета…
— Метаболизме. — Уэнди направилась в сторону поля за пабом. — И многоступенчатых деревьях. Все это началось с научной фантастики, понимаешь? Был такой писатель по фамилии Нивен… Ну так вот, берется сосна, срубается. При этом внутренние ткани отмирают, но это в обычном дереве. С многоступенчатыми деревьями по-другому: до того как клетка отмирает, она нитрирует целлюлозу в своих стенках. Для этого требуется огромное количество ферментов, так? И энергии тоже — гораздо больше, чем обычно потребляют деревья. Так вот, к моменту смерти дерева оно процентов на девяносто состоит из нитроцеллюлозы плюс встроенные загустители, замедлители и другие микроструктуры. Получается не простой взрыв, дерево детонирует клеточка за клеточкой, а некоторые ткани… ну, дело в том, что ферма выращивает специальные грибницы с деполяризующей мембраной, взятой из человеческих аксонов, чтобы запустить эту цепь реакций. Эффект почти как у старинных ракет «Ариан» и «Атлас». Достаточный, чтобы взлететь в космос.
— Ага, — заморгал Джо. — Я должен был что-то из этого понять?
— Боже, Джо. — Уэнди покачала головой. — А для чего я это все тебе рассказываю?
— О'кей, — серьезно кивнул Джо. — Что же мне делать?
— Ну… — Уэнди остановилась и взглянула на небо. Высоко высоко над ними мерцала полоска из миллиона малюсеньких огоньков — «зеленый поезд» с множеством вагонов, вращающийся по орбите и состоящий из самодостаточных ламаркийских колонистов, которые поднялись на одну ступень выше людей, адаптировались к космическому пространству и направлялись к Юпитеру.
— Что? — с нетерпением спросил Джо.
— Как ты думаешь, откуда мы берем удобрения? — спросила Уэнди.
— Удобрения? — Джо перестал вообще что-либо соображать.
— Нитраты.
Джо опустил голову, заметив, что Уэнди улыбается. В зеленых отсветах маленького генератора помех светились ее ровные белые зубы — пятый по счету набор.
— Вот так, — прибавила Уэнди и выключила генератор.
Когда рано утром Джо наконец добрался нетвердой походкой домой, из конуры Боба поднимался тонкой струйкой дым. Джо остановился у кухонной двери, настороженно принюхался и успокоился. Выпустил из рук ручку двери, подошел к конуре и присел на корточки. Боб тщательно следил за своим жилищем, без его личного приглашения даже Джо и Мэдди не могли зайти к нему. Потому Джо ждал.
Спустя минуту изнутри раздался вопросительный кашель. На улицу высунулась темная заостренная морда, из ноздрей Боб выпускал струйки пара, словно какой-то кровожадный дракон.
— Р-р-р-р?
— Это я.
— Р-р-р-гх. — Металлический щелчок. — Подымим хорошо подымить пошутить кха-кха забавно приятно гав-гав?
— Да, я не прочь присоединиться.
Собачья морда исчезла внутри, но спустя мгновение снова появилась, в зубах Боб сжимал шланг с насадкой для рта на одном конце. Джо с благодарностью принял шланг, вытер насадку, облокотился о стенку конуры и затянулся. Травка была достаточно крепкой, но не слишком забористой; через несколько минут смутные мысли покинули Джо.
— У-ух, здорово.
— Гав-гав-йап.
Джо почувствовал, что приходит в себя. Мэдди, наверное, спокойно спит себе наверху в их старой постели, может, даже ждет его. Но иногда мужчине надо побыть наедине со своим псом, покурить вот так, побеседовать. Мэдди это понимала и не докучала Джо. И все-таки…
— Что тут эта ферма, бродит вокруг пруда?
— Рычать кричать йап-йап! Овцы у-ух.
— Гонялась за нашими ягнятами?
— Р-р-р-р. Бр-р-р.
— Что же тогда?
— Гр-р-р. Мэдди йап-йап говорила. Овцы у-ух.
— Мэдди разговаривала с ней?
— Гр-р-р да-да!
— Бог ты мой. Ты помнишь, когда она последний раз перегружалась?
Боб кашлянул, и в небо поднялась струйка голубоватого дыма.
— Чан бух-бух полон клон корова му-у.
— Да, на всякий случай надо завтра разобраться, — заметил Джо.
— Йур-р-рп. — А пока Джо думал, соглашается с ним Боб или это просто собачья отрыжка, из конуры показалась изящная лапа, схватила кальян и втащила его внутрь. Последовали булькающие звуки, в воздух поднялись клубы ароматного голубоватого дыма, а Джо почувствовал, что у него слегка кружится голова, и пошел в дом.
На следующее утро за завтраком Мэдди была на удивление молчалива. Можно было подумать, что она медитирует.
— Боб говорит, ты разговаривала с фермой, — сказал Джо, уплетая яичницу.
— Боб… — По лицу Мэдди ничего нельзя было понять. — Чертов пес. — Она подняла крышку с тостера и проверила, как поджаривается хлеб. — Вечно болтает лишнее.
— Ты правда разговаривала с фермой?
— Да. — Она перевернула тост и снова накрыла тостер крышкой.
— И что?
— Это ферма. — Мэдди выглянула в окно. — Волноваться не о чем, просто она хочет взлететь от нас на Юпитер.
— Она…
— Он. Она. Они. — Мэдди тяжело села на стул. — Это коллективная ферма. Вначале их было шесть человек. Молодые, старые, не важно, они решили лететь на Юпитер. Одна из них рассказала мне, как было дело. Она работала бухгалтером в Брэдфорде, у нее был нервный срыв. Она хотела жить самостоятельно и самодостаточно. — На какое-то время Мэдди замолкла. — Ей казалось, что она становится старой и все теряет, если ты меня понимаешь.
— Ну и что, так лучше? — проворчал Джо, подцепив вилкой последний кусок яичницы.
