огляделся вокруг. Темнота не позволяла увидеть, что происходит вокруг, лишь слабый свет от факела, расположенного напротив его клетки, позволял разглядеть хоть что-то. Он почти сразу заметил Фобиса, который лежал на животе, со связанными за спиной руками, не шевелясь.
– Эй, Фобис, очнись, ты жив? – позвал друга Зарикс, попытавшись достать до него ногой, получилось у него это не сразу, но через несколько попыток Фобис начал ворочаться и что-то бормотать. Вскоре он перевернулся на спину и заморгал, в этот момент Зарикс увидел, что всё его лицо было залито кровью из раны на голове.
– Оох, голова, – промычал Фобис попытавшись сесть, но из-за связанных рук обессиленный гном остался лежать на спине. Зарикс в это время пытался осмотреть клетку и понял, что его руки привязаны к ней, и шевелить он мог только ногами.
– Ты как там, Фобис? Жив ещё?
– На зло всем богам да. А ты как? – спросил Фобис, которому всё же удалось сеть и оглядеться.
– Терпимо. Ко мне вломились почти сразу, как я пришёл домой, к тебе я так понял тоже.
– Моя семья, Зарикс, я не знаю, что они сделали с ними, – слабым голосом проговорил Фобис, смотря на друга. Ранее он никогда не казался таким слабым и беззащитным, как сейчас.
– Не думаю, что они их тронули. Им были нужны только мы, но шансов выжить у нас всё равно нет. Скоро нас отправят к дознавателю, а там мы познаем все эльфийские пытки, которые им известны, – устало проговорил Зарикс, упираясь головой в решетку.
– Значит, вот как всё закончится, да? На эшафоте, перед толпами гномов, которые будут смотреть не в силах что-то сделать?– сказал Фобис, усмехаясь и щурясь, стараясь осмотреть приятеля.
– Не самый приятный конец, друг, я надеялся увидеть гномов свободными, но, кажется, не судьба.
– Да брось, мы сделали все что могли. Я рад, что жизнь позволила мне встретить такого, как ты. Без тебя мы бы не смогли всё организовать и подготовить, договориться с людьми и дать гномам надежду. Я верю, что наш народ будет свободным, а наши жизни ничего не стоят по сравнению с нашей целью. Мне жаль, что ты умрёшь молодым, Зарикс, ты должен был познать все тягости отцовства, воспитания детей и семейной жизни, но ты выбрал этот путь сам, ты же знал, что это может привести нас сюда, верно? – спросил Фобис, нервно усмехаясь.
– Конечно, знал. Не переживай, я продумал даже это, – сказав это, Зарикс засмеялся, и его смех подхватил Фобис, ранее, наверное, никто не мог слышать, чтобы пленники смеялись, а особенно так, как делали это два гнома, которые смирились со смертью, а значит, ничего не могло их более испугать, поэтому они и смеялись, заставляя стражников недовольно поглядывать в сторону их клетки. Через некоторое время два эльфа вытащили Фобиса и увели его в неизвестном направлении, оставив Зарикса одного слушать крики своего друга, который оказался в руках дознавателя, понимая, что он будет следующим. Тогда гном решил запеть старую гномью песню, такую же древнюю, как и весь гномий род. Хриплым, пересохшим голосом его песня отдавалась эхом в бесконечных пещерах, перебивая звуки истязаний и пыток.
"Малый гном опять без сил, бросил всё, что полюбил,
Но не будет грустить гном, пока рядом есть топор,
Даже если он без сил, что за гном, что не грустил,
Но не будет грустить гном, пока рядом есть топор,
Пока рядом есть семья, гномы – братья на века,
Через тьму пещер и гор мы на свет с тобой идём.
Хоть жестока к нам судьба, гномы – братья на века.
Мы пройдём весь этот путь, ведь с него нам не свернуть,
Не уснуть нам вечным сном, но сиять нам всем огнём.
В битве нам не уцелеть, нам не нужен этот свет.
Лишь тишина во тьме ночной, где с тобою примем бой
Нам навязанный судьбой, гномий путь во тьме ночной"
Козур в это время был занят подготовкой к казни, занимался расстановкой охраны, в этот день все эльфийские гвардейцы были вооружены, облачены в доспехи и были готовы дать бой любому, кто решит бросить им вызов. С момента нападения прошло несколько дней, но лицо Козура всё ещё болело, и не помогала даже местная выпивка, отчего он постоянно ходил злой на всех, а в особенности на гномов. Единственное, что могло обрадовать эльфа, было то, что завтра трое гномов будут повешены прямо на площади, куда сгонят весь подземный народ, чтобы продемонстрировать, что бывает с теми, кто выступает против эльфов. Козур находился в своём кабинете, размышляя над тем, какие награды от короля его ждут, когда он доложит о уничтожении верхушки гномьего подполья, когда в дверь постучал один из его главных агентов, который и позволил вычислить предательство Логена, а также всех гномов, которые собирались восстать.
– Заходи, – в кабинет вошла Шара, гном-знахарь, аккуратно расположившись напротив Козура и потупив взгляд, рассматривая свои ноги.
– Ты хорошо поработала, Шара! Мы поймали всех троих причастных к организации будущей гномьей революции и завтра повесим их на главной площади, обязательно приходи посмотреть! И вот, твоя награда, как и обещал, – Козур бросил под ноги гномихи мешочек, в котором сразу же зазвенели монеты. Шара аккуратно подняла его, а затем, не поднимая взгляда, произнесла.
– Спасибо за приглашение, но завтра я в любом случае буду там, это же обязательно для всех гномов.
– Ах да, как я мог забыть! Но в любом случае, уверяю тебя, зрелище будет на славу! Уверен, король будет мной доволен и, возможно, заберёт, наконец, из этой конуры. Впрочем, это тебя уже не касается, продолжай свою работу, я буду ждать тебя через неделю, – сказал Козур, показывая взглядом на дверь. Каждое слово давалось ему с трудом, полученная рана мешала ему говорить. Шара быстро поднялась со стула и направилась к выходу.
– Погоди, а что с тем третьим гномом, кажется, его звали Хакс, его не удалось найти, тебе известно о нём что-нибудь? Из твоих докладов о нём всегда было мало информации, – гномиха остановилась перед дверью и, повернув голову, сказала.
– О нём мне мало известно, он – молодой гном, больше был на подхвате у Зарикса и Фобиса, ничего не решал сам, не думаю, что он опасен, скорее всего, где-то прячется, но уверена, со временем вы его найдёте.
На следующее утро весь гномий город был на ногах, эльфы заходили в каждый дом и сгоняли всех к площади, где уже был подготовлен эшафот, вокруг которого стояло несколько рядов
