Мнения о достоверности хиромантии крайне противоречивы. По сей день глубокого научного анализа ее данных не проводилось. Пока же имеется множество верящих в нее и множество не верящих, тогда как для обретения ею научного статуса нужны твердые знания на основе большого числа установленных соответствий.
Что же касается дерматоглифики, то и ее корни уходят в седую древность. В одном из американских музеев хранится оттиск большого пальца жителя Древнего Китая. Оттиск оставлен на глиняном кувшине свыше трех тысяч лет назад. Скорее всего отпечаток пальца – печать гончара. Заменяли свои подписи отпечатками пальцев древние индийцы, вавилоняне, ассирийцы. Интересно, что на санскрите понятия «печать» и «оттиск пальца» являются омографами, то есть пишутся одинаково.
Однако дерматоглифика как научная дисциплина достаточно молода: ее возникновение относят к 1892 году, когда один из оригинальнейших естествоиспытателей своего времени – двоюродный брат Чарльза Дарвина – сэр Френсис Гальтон выпустил свой теперь уже классический труд о пальцевых узорах.
Дата эта, впрочем, в достаточной степени условна. Еще в начале ХVII века в трудах весьма авторитетных анатомов уже встречаются описания дерматоглифических узоров, а в начале ХIХ века появляется фундаментальная классификация пальцевых узоров, созданная знаменитым чешским исследователем Яном Пуркине. Позднее она была в значительной мере использована Гальтоном, а затем и авторами самой на сегодняшний день распространенной классификации – американцами Х. Камминсом и Ч. Мидло.
А в 1880 году два автора – Г. Фулдс и В. Гершель – опубликовали в авторитетном английском научном журнале Nature («Природа») свои сообщения о возможности идентификации личности по пальцевым отпечаткам. Один из них даже предложил Скотленд-Ярду использовать это открытие, но был отвергнут. И все же именно с этого времени ведет свою историю дактилоскопия, которая столь широко применяется сегодня в криминалистике.
С этим обстоятельством связано распространенное в нашей стране, но совершенно нелепое мнение о том, будто получение отпечатков пальцев – процедура унизительная и допустимая лишь по отношению к преступникам. Между тем граждане США – страны, где дактилоскопия проводится у всего населения, видят в ней не ограничение, а напротив – защиту своих прав. Ведь с ее помощью и в самом деле легче найти потерявшегося либо украденного ребенка или, скажем, убедительно доказать свои права в случае утери документов.
Но это, разумеется, – прикладные аспекты. Куда интереснее узнать: что же стоит за гребневыми узорами и как они характеризуют того или иного человека? И подобный подход вполне научен, поскольку кожа имеет общий источник происхождения со структурами нервной системы и достаточно тесно с ними связана. Результаты дерматоглифических исследований представляют для медицины немалую ценность: их используют при диагностике многих врожденных заболеваний мозга. Но и это еще не все. Роль нервной системы в регуляции функций человеческого организма столь велика, что можно обнаружить связь даже между особенностями дерматоглифики и многими соматическими (то есть сугубо телесными) заболеваниями – язвенной болезнью, сахарным диабетом, туберкулезом (не это ли знание интуитивно используют самые проницательные гадалки, предрекая различные хвори и недуги?).
Но могут ли кожные узоры дать что-нибудь для понимания характера, темперамента, поведения человека? По мнению российского психиатра Николая Богданова, на этот вопрос тоже можно ответить положительно. Дело в том, что, несмотря на все индивидуальное своеобразие пальцевых отпечатков, их достаточно легко классифицировать в рамках всего трех групп.
Самые распространенные из пальцевых узоров – так называемые ульнарные петли, чуть реже встречаются завитки, и наиболее редкие – простые дуги. На основании этих дерматоглифических признаков, которые, по мнению специалистов, отражают индивидуальную организацию нервной системы человека, можно строить предположения о ее особенностях, а следовательно, о поведении человека.
Н. Богданов отмечает характерную, с точки зрения дерматоглифиста, ошибку, которую допустили создатели фильма «Семнадцать мгновений весны». В сцене, где Мюллер спрашивает Штирлица, каким образом могли его отпечатки оказаться на чемоданчике радистки Кэт, эти самые отпечатки демонстрируются на экране. Но их структура (преобладание дуговых узоров) такова, что разведчику вообще и тем более разведчику столь высокого класса, как Штирлиц, они принадлежать не могли.
а) типичная дуга – наиболее редкий из распространенных пальцевых узоров. Чаще всего встречается на указательном и среднем пальцах левой руки.
б) самый распространенный из пальцевых узоров – типичная петля. Всегда сопровождается одной так называемой «дельтой» (в данном случае – слева от петли).
в) типичный завиток всегда сопровождается двумя «дельтами» (на фото – слева и справа от завитка). Чаще встречается на указательном и безымянном пальцах правой руки.
Статистика показывает, что те, у кого среди пальцевых узоров преобладают дуги, отличаются сугубо конкретным мышлением. Их отличает формальный взгляд на мир, они не склонны к творческим проявлениям, в том смысле, что не склонны привносить много своего. Эти люди в достаточной мере однозначны и целеустремленны, им трудно приспосабливаться к изменениям окружающей обстановки и прислушиваться к мнению других людей. Они правдивы, откровенны, не любят закулисных интриг, легко «режут правду-матку». Для них могут быть трудны длительные поездки в транспорте, и они нередко плохо переносят жару, многие стараются избегать алкоголя, не вызывающего у них приятного расслабления. У таких людей могут наблюдаться нежелательные реакции на лекарства, в особенности на те, что воздействуют на психику, – транквилизаторы, антиаллергические препараты. Вообще, можно говорить, что здоровье у этих людей довольно хрупкое, и именно потому, наверное, их в нашем обществе немного. В жизни, однако, они способны производить впечатление настоящих «таранов», но главным образом по той причине, что им просто некуда отступать. Окружающие предпочитают уклоняться от конфликтов с ними, поскольку очень быстро усваивают их бессмысленность: такие люди не учатся ни на своих ошибках, ни на чужих. Нередко люди подобного типа выбиваются во всякого рода начальство (каждый читатель волен делать отсюда собственные выводы).
При первом знакомстве обладатель большого числа дуг может произвести впечатление очень умного человека, ибо говорит веско, конкретно и достаточно просто, но… Если ваше общение продолжилось, вы рискуете попасть в весьма неприятную ситуацию, когда благодаря своему опыту, профессиональной подготовке или по каким-либо иным причинам не можете согласиться с собеседником. И вот вы в ловушке, потому что, сколько бы вы ни убеждали противоположную сторону, переубедить ее вам все равно не удастся! Раздражение же от этого может быть столь велико, что вы уже готовы отказать человеку в любых достоинствах.
Совсем иначе обстоит дело с завитками. Те, на чьих пальцах преобладают подобные узоры, отличаются разнообразным и весьма сложным поведением. Они часто и сами плохо представляют себе, на что способны. Но реализация их способностей зависит главным образом от мотивации, и, если мотивация отсутствует (как, к сожалению, чаще всего и бывает), тогда нет и никаких особых достижений. Несмотря на свою колоссальную выносливость, люди этого типа не любят (а им кажется, что и не могут) терпеть неприятные для себя обстоятельства. Но вместе с тем они постоянно – в той или иной мере – недовольны собой, склонны к самокопанию, к мучительным сомнениям. Им бывает очень трудно завершить начатое дело, например, из-за того, что, найдя нить решения задачи, они могут утратить к ней всякий интерес. Или не могут выбрать, какой из многих вариантов решения предпочесть. В противоположность обладателям других рисунков на пальцах такие люди могут испытывать чисто детскую радость от каких-то закулисных маневров. И самое удивительное, что делают это они не ради достижения корыстных целей, а исключительно желая усилить при помощи игровой обстановки разнообразие и остроту жизненных впечатлений. Обладатели завитков не могут сравниться в скорости реакции с имеющими дуговой рисунок, но сильно выигрывают в координации движений.
Люди с преобладанием на пальцах петлевых узоров – это некая «золотая середина» между двумя вышеописанными. У них обычно достаточно широкий круг интересов, хотя они не обладают ни той напряженностью и глубиной, как люди с завитками, ни той, кому-то нравящейся, а кого-то раздражающей однозначностью и конкретностью, как люди с дугами. Обладатели петель легко сходятся с окружающими, терпят их любые странности, вполне адекватно при этом оценивая происходящее. Они готовы участвовать в начинаниях, ни пользы, ни замысла которых не разделяют или даже не понимают. При всех их «плюсах» и «минусах» это – идеальные руководители, способные хоть и по минимуму, но удовлетворить всех. Тем более что на окружающих они не давят (как это делают люди с дугами) и не мучают никого эфемерными и постоянно меняющимися замыслами (как обладатели завитков). Обладатели петель на всех пальцах оказываются наиболее компанейскими, терпимыми, доброжелательными, понимающими. На службе такой возьмется за любую работу; в школе будет слушать учителя, когда это нужно, и баловаться, когда все «стоят на ушах»; в походе он споет под гитару (не нужно долго уговаривать) и с дежурством после тяжелого перехода справится. Если что-то с таким человеком не в порядке, значит, или дома серьезные неприятности, или окружающие истощили терпение необоснованными претензиями.
