тогда она ничего не знала ни о сестрах Гиппиус, ни о том, что Кружилин — потомок того самого маньяка, который решил стать слугой сатаны и обрести через это бессмертие.
Кира поморщилась. Каких только уродов не наплодила земля. Как вообще этот сумасшедший представлял результат своих усилий? Рога у него, что ли, должны были вырасти? Впрочем, за пятнадцатилетнюю работу следователем она и не такое повидала. Но поверить, что в подобное безумие мог впасть умница Кружилин? Это просто не укладывалось в голове. Надо проверить, не было ли у него психических отклонений и не проходил ли он по этому поводу лечение. Подобные факты обычно тщательно скрывают, да шила в мешке не утаишь.
Ладно, она займется этим позже, а сейчас надо вернуться к теме грозы шестого числа шестого месяца шестнадцатого года.
Надо, значит, надо. Именно это Кира и сделала. Результат ее ошеломил.
А ведь была гроза! В западном административном округе и в Подмосковье. Именно там обнаружили тела Золотовой и второй жертвы.
Однако ее пыл охладила третья убитая, которая в схему не вписывалась. Труп был обнаружен в другой части города, и никакой грозы там не наблюдалось. Ожидалась, но не случилась. Вот ведь какая петрушка!
И что из этого следует?
Кто-то из них ошибся. Либо убийца, либо она. Возможно, преступник ждал грозы, но не дождался. Зачем тогда убивать? Со злости, что «мероприятие» сорвалось?
Или гроза вообще ни при чем? Как и все остальное, что сложилось в ее голове.
Кира уже собралась бросить все к черту и заняться насущными делами, но вдруг взяла и позвонила Андрею. Просто так, чтобы услышать его голос и убедиться: он все еще существует на планете и в ее жизни.
Борисоглебский ответил так быстро, словно держал телефон перед глазами и ждал звонка.
— Ты не спишь? — спросила Кира, растерявшись, и тут же поняла, что сморозила глупость.
— Какой сон в половине второго дня, — усмехнулся в трубку Андрей и вдруг совсем другим голосом произнес:
— У тебя все в порядке?
— Нормально. Работаю.
Он помолчал и неожиданно признался:
— Мне тревожно за тебя.
— Боишься, что Гречин наймет киллера? — решила отшутиться Кира.
— Нет, Гречина я не боюсь. Но… не знаю… что-то происходит в пространстве вокруг нас…
— Что тебя напрягает? — насторожилась она.
— Я не уверен.
— Не юли.
— Мне кажется, за мной следят.
— С чего ты взял?
— Ты же знаешь, в некоторой степени каждый дипломат — разведчик. Умеет замечать такие вещи. Конкретно я никого не видел, но уверен, что за мной наблюдают примерно три дня. Подозреваю, это люди Кружилина.
— Не торопись с выводами. Твоя одержимость Кружилиным…
— Я не одержим Кружилиным, — повысил голос Андрей. — Просто уверен, что это он. Не только у тебя есть чуйка.
— Верю, но пока я не смогла найти ни одной зацепки.
— Кира, если ты занимаешься этим маньяком активно…
— Не слишком активно, Андрей. Так… Когда делать больше нечего. Например, в данный момент.
— Кира…
— Это просто от напряжения тебе кажется. На самом деле наследить мы не успели. Я запросила материалы по тем делам, и все. Едва ли Кружилин мог об этом узнать. Следить за ним мы пока не начали, перед глазами не мелькали. Так что вряд ли.
Андрей на том конце линии молчал. Молчала и Кира, хотя прекрасно поняла: он начинает догадываться, насколько все серьезно, и уже жалеет, что подтолкнул ее вернуться к расследованию.
Этим делом такие люди занимались, что ей до них, как до луны. И не преуспели. Маньяк оказался хитрее и умнее. Кружилин, кстати, весьма умен. Недаром защитил диссертацию. Или даже две.
Сейчас ей придется действовать в одиночку, проплывая брассом между Сциллой и Харибдой. С одной стороны, не засветиться перед начальством, с другой — не подставить под удар Андрея. Пусть Борисоглебский тоже далеко не глуп и весьма мотивирован, но он простой дипломат.
«Простой дипломат» звучало прикольно, и Кира усмехнулась.
— Ты в хорошем настроении? — мгновенно среагировал Андрей.
— По крайней мере, поводов для паники пока не вижу, — как можно спокойнее ответила Кира.
Легально привлечь к работе коллег нельзя. По крайней мере, на данном этапе. Вообще лучше лишние уши и носы к этому делу не притягивать. И так уже полковник косится. Да и Краснов что-то стал замечать. Обычно она всегда лезла в драку первой, а в последнее время только сотрудников раскидывает по точкам, в то время как сама сутками торчит перед компьютером. Только дурак не поймет, что она занимается чем-то более важным для нее, чем текущие дела.
— Ладно, Андрей. Прости, если потревожила, — сказала она.
Прозвучало как-то устало. Борисоглебский услышал в ее голосе нечто большее и понял: просто так отпустить ее не может.
— Потревожила и, кстати, довольно сильно, — ворчливым голосом проговорил он.
— Ты о чем? — не поняла Кира, занятая своими мыслями.
— О мучениях одинокого брошенного мужчины в полном расцвете сил.
Кира закатила глаза. Ох уж эти мужики! Всегда и всюду лишь об одном!
Она хотела съязвить и в тот же миг ощутила, что сама ужасно соскучилась.
Поэтому сказала совсем другое:
— Мне тоже тебя не хватает.
И сразу почувствовала: он обрадовался! Да так сильно, что, откашлявшись, будничным тоном спросил:
— Сможешь встретить меня в Пулково завтра с последнего рейса?
— Ты же сказал: вырвешься не скоро.
— Наметились кой-какие делишки в вашем министерстве.
— Только не говори, что придумал командировку ради меня.
— Не начинайте верить в себя, товарищ майор.
— Ну да, ну да.
Андрей замялся, словно хотел сказать что-то еще и обдумывал, стоит ли. В итоге решил, что не стоит.
— Ладно, Андрюш. У меня работа, — взяла инициативу в свои руки Кира.
Они торопливо попрощались, и она вернулась к компьютеру.
Пришло письмо от Краснова. Кира открыла и просмотрела список вип-клиентов тату-салона. Фамилии Кружилина среди них не было.
Это ничего не значит. Кружилина мастер мог обслужить приватно. Ведь иначе зачем Скачкову поминать его имя всуе? Они были знакомы, это точно. И возможно, сошлись не только на любви к татуировкам.
Вот только ей никак не удается нащупать ниточку, за которую следует потянуть.
Кто может подтвердить связь между Скачковым и Кружилиным?
И тут словно в ответ на ее воззвание опять блямкнуло сообщение от Макса.
«Кружилин не тот», — написал Краснов.
И что это значит? Вот любит Максик напустить туману! Написал бы просто: однофамилец. Она бы поняла. Так нет! Надо поживописней! Павлин, а не мужик!
Успокоившись немного, Кира решила: раз Кружилин «не тот», самое время вернуться к делу Золотовой и докопать до конца историю про
