Читаем без скачивания Печать на сердце твоем - Андрей Валентинов

– Заткнись!

Кулаки перестали лупить, а затем неуверенно прозвучало:

– Ты это… кому?

Кажется, длинноносая пришла в себя. Как там Черемош? Згур обернулся – чернявый сидел, прижавшись к широкой спине Палатиновой дочки. Глаза были закрыты, побелевшие губы дрожали. Згур усмехнулся – жив! Это сейчас главное.

Здесь, в невероятной выси, стало заметно светлее. Солнце вновь поднялось над холмами, словно Небесный Всадник задумал вернуться и пройти свой дневной путь в обратную сторону. Правда, сами холмы увидеть теперь было трудно, они лишь угадывались на далеком горизонте. Даже Змеева Пустыня исчезла, скрытая легкой пеленой облаков.

– Стой! На месте!

Легкий толчок – и Змей послушно застыл в холодном вечернем воздухе. Згур вновь поглядел на огромное, подернутое красноватой дымкой, солнце. Итак, Небесный Всадник на закате, левее – полдень, а им надо как раз между.

– Левее! Еще!

– Скажи, чтоб спустился! – недовольно буркнула Улада. – Холодно!

Да, было холодно, но Згур не спешил. Здесь светлее, к тому же внизу – Змеева Пустыня, снижаться опасно. Наверно, неведомые хозяева гигантских «ос» знали и другие средства, кроме серебристого обруча. Возможно, они могли даже управлять всем «роем». Згур представил, как огненный водоворот обрушивается на вражеский город, и покачал головой. Не зря говорят, что боги уничтожили Первых. Было за что!

– Вперед!

Солнце рванулось навстречу, и сразу же в лицо ударил ледяной ветер. Холод охватил все тело, занемели кончики пальцев и даже мочки ушей. Внизу беззвучно проплывали облака. Згур всматривался, пытаясь угадать, осталась ли позади страшная Пустыня. Но в просветах по-прежнему мелькал лишь желтый камень. Неужели Змеева Пустыня так велика? Холод становился невыносимым, и Згур, немного подождав, все-таки решился:

– Вниз! Плавно!

Проговорил он это с трудом – зубы стучали. Змей все же услышал и плавно заскользил навстречу редкой пелене облаков. Сразу же стало темнее. Солнце быстро уходило к горизонту. Вот его край коснулся земли, вот ушла половина…

– Я замерзла, д-дурак! – послышалось сзади. – Т-ты что, сп-пятил?

Отвечать было нечего. Он и сам замерз, но объяснение можно оставить на потом. Воздух уже теплел, Згур уже мог чувствовать свои пальцы. Интересно, почему наверху так холодно? Ведь чем выше, тем ближе к Небу! Жаль, не у кого спросить.

И тут все исчезло – небо, дальний горизонт, земля. Вокруг был лишь влажный туман. Рубаха под кольчугой сразу же стала мокрой, по лицу поползли капли воды. Згур оглянулся и понял – облако! Они в облаке!

– Скорей! Ниже!

Голос утонул в белой пелене, но Змей все же услышал. В глаза ударили уже не капли, а целый водопад. Сзади громко чихнул Черемош, и Згуру показалось, что еще мгновенье, и они попросту захлебнутся. И тут все кончилось. Белый туман исчез, подул теплый ветер, а прямо перед ними в вечерней сумрачной дымке расстилалась земля.

Згур облегченно вздохнул – лес! Наконец-то! Он поглядел вперед, надеясь увидеть Нистр, но подступавшая темнота мешала. Лететь дальше?

– Улада!

Ответа долго не было, затем послышалось недовольное:

– Ну что еще?

– Темнеет. Ночь скоро.

– Ничего! – донесся хриплый голос Черемоша. – Взойдет луна…

– Заткнись! – резко бросил Улада. – Наемник, ты видишь, что впереди?

Згур вновь всмотрелся. От солнца остался лишь еле заметный краешек. Небесный Всадник уходил на покой, чтобы наутро начать свой привычный путь. Вершины далеких деревьев покрывал легкий туман, горизонт исчезал в черной тени.

– Плохо! Скоро совсем ничего не увижу!

– Границу хоть пролетели?

Пришлось вновь задуматься. Змеева Пустыня осталась за левым плечом. Значит, за спиной – предгорья, где-то там Нерла, к которой их не подпустила стража.

– Да, пролетели. Нистр где-то впереди.

Згур бросил взгляд на темнеющий внизу лес. Нет, ничего разобрать нельзя! Еще немного, и все попросту исчезнет в туманной дымке.

– Вниз! – резко бросила Улада. – Скажи своему дружку…

Он едва не рассмеялся. Кажется, длинноносая записала его в одно войско со Змеями.

– Улада! – Черемош закашлялся. – Надо лететь вперед! Еще немного…

– Я сказала, заткнись! Мне холодно, я мокрая… Давай, наемник!

Да, пора. Здесь, наверху, темнело как-то особенно быстро. Згур вздохнул, набрал побольше воздуха:

– Вниз! Плавно!

Мгновенья шли, но ничего не изменилось. Гигантская «оса» летела прямо, навстречу гаснущей заре. Згур повторил приказ, уже громче, но Змей словно оглох. К сердцу подступил страх – этого Згур боялся больше всего.

– Обруч! – нос Улады вновь ткнулся в его ухо. – Обруч погас!

Руки сковало холодом, словно они вновь поднялись над облаками. Вот и все. Сила, вложенная неведомыми чаклунами в серую диадему, уходила. Они оставались наедине со страшной «осой», а земля была еще так далеко…

– Вниз! Вниз! Я тебе сказал, сволочь! Вниз!

Згур кричал, уже не очень понимая своих слов. Не зря мама боится чаклунов! Их подарки – хуже чумы! А может, это вообще была ловушка? Заманили, усадили на поганого Змея…

– Вниз! Кому сказал! Да ты что, оглох, гад!

Згур не выдержал и припечатал проклятую «осу» от души, так, как даже на войне не ругался: в Дия, в Диеву бабушку, в Косматого с его дочкой и в Матушку Сва. От такого загиба, по слухам, падали с копыт даже сполотские жеребцы, но Змей даже не дрогнул. Бескрылая тварь, словно, издеваясь, начала набирать высоту, и вот впереди вспыхнуло знакомое пламя.

Его охватил жар. Згур еле успел закрыть глаза. Все! Змей вырвался на свободу. Скоро он решит, что пора избавиться от непрошеных седоков…

– Сделай что-нибудь! Сделай! – кричала Улада, и Згур сильнее зажмурил глаза, пытаясь очнуться, прийти в себя. Не думать о далекой земле, о вышедшем из-под его власти чудище! Это еще не смерть! Но смерть близко. Обруч! Может, еще не поздно?

Он представил себе странную диадему, сначала серую, бесцветную, какой он нашел ее в брошенном зале, затем покрывшуюся радужными пятнами и, наконец, серебристую, светящуюся. Згур постарался забыть, что чаклунская сила ушла, исчезла. Нет, обруч снова светится! А если силы, вложенной неведомыми создателями, уже недостаточно, то пусть возьмет у него! Если Первые были людьми, он – тоже человек! Мать Болот, помоги!

Исчезло все, стих даже привычный свист в ушах. Остался лишь он – и ровно светящийся обруч. Згур представил, что серебряная поверхность горит все ярче, вспыхивает белым огнем, по ней бегут искры…

– Вниз! Медленно! Вниз!

В висках заныло, холодный пот выступил на лбу, но Згур заставлял видеть себя одно и тоже. Обруч светится, он горит, от него исходит сила, способная сломить волю Летающей Смерти…

– Згур! Згур!

Он очнулся и открыл глаза. В лицо плеснуло влажной прохладой. Солнце исчезло, пропал последний луч вечерней зари. Вокруг стоял серый сумрак, а впереди, совсем рядом, не спеша проплывали вершины старых сосен. Вот мелькнул небольшой просвет. Поляна!

– Сюда! Плавно!

Огромная туша дрогнула, повисла в воздухе, а затем начала медленно снижаться. Деревья выросли, заслонили небо, навстречу рванулись стебли высокой травы…

– Стой!

Земля была близко, пахло свежей хвоей, но не было сил даже пошевелиться. Змей висел неподвижно, но было ясно – осталось совсем немного. Сейчас тварь вновь взбунтуется…

– Черемош! – губы шевельнулись с трудом, через силу. – Слезай! И помоги Уладе. Веревка…

Чернявый что-то ответил, но Згур не расслышал. Скорее, скорее! Глаза сами собой закрылись, и Згур очень удивился, когда почувствовал, что кто-то дергает его за плечи. Ах да, ему тоже незачем здесь оставаться…

Ноги коснулись земли, Згура шатнуло, но он все же устоял и невероятным усилием воли открыл глаза. Перед ним неподвижно висела знакомая черная голова. В сумерках Змей казался еще более громадным, словно гигантская «оса» выросла за эти часы.

– Ну что? – губы дернулись, и Згур понял, что улыбается. – Спасибо! Улетай! Улетай!

Огромная тень метнулась вверх, и через мгновенье поляна опустела. Осталось лишь черное небо, на котором уже проступили первые звезды, молчаливые сосны – и трое смертельно уставших людей.

– Згур, дай огниво! – Черемош пришел в себя первым. – Костер надо!

– В сумке, – двигаться не было сил. – На дне. Вытряси все, утром подберем…

Он опустился на траву, сбросил шлем, отстегнул меч. Рука скользнула по лицу. Обруч! Снять? Згур махнул рукой – пусть остается. За эти часы он уже успел привыкнуть к невесомой диадеме.

– Чего улыбаешься, наемник? – голос длинноносой заставил очнуться.

– Я?

Оказывается, он улыбался. Впрочем, ссориться не хотелось.

– Так вроде живы, сиятельная!

Он ждал, что Улада фыркнет, но девушка отчего-то смолчала. Наверно, и ей пришлась по душе такая мысль.

Ярко горел костер. Скудный ужин – остатки сухой лепешки – давно был съеден. Разговора не получилось. Черемош сразу же стал дремать и быстро заснул, улегшись боком к огню. Улада, завернувшись в плащ, сидела рядом, глядя на раскаленные угли.