— Альберт — мой водитель, телохранитель, подслушивающий слух, — сообщает она мне с легкой улыбкой. — Я должна идти.
— Что? Нет! — стону я.
— Мне очень жаль, мне очень жаль, — говорит она, подходя вперед и обхватив меня руками за шею. — Но я не ухожу навсегда. Только на сегодня. Я все еще могу увидеть тебя снова. Верно?"
Я уловил намек на нервозность в ее голосе. Но я этого не подчеркиваю.
— Конечно. Что у тебя было на уме? — спрашиваю я, ухмыляясь.
— Мы не можем продолжать здесь встречаться. Это будет подозрительно, — отвечает она. — Это подводит меня к следующему пункту. Наши семьи не могут узнать о том, что это такое. Нам нужно быть осторожными, чтобы не попасться.
— Тебе не обязательно мне это говорить, блондинка. Они бы подумали, что я сошел с ума, если бы узнали, что я целую дочь Эдуардо Минчетти.
— Именно, — говорит она, слегка нахмурившись. — Так где нам встретиться?
— У меня есть квартира, в которой я останавливаюсь последние несколько дней. Это довольно скромно, — предлагаю я.
Она качает головой:
— Я не могу. Альберт возит меня повсюду. И у него возникнут подозрения, если я попрошу его подбросить меня туда.
— Но разве он должен тебя везде возить? — спрашиваю я, подняв бровь.
— Вроде. Я ужасный водитель, — бормочет она.
— Извини, что? — спрашиваю я с удивлением.
— Я дерьмовый водитель, ясно? — повторяет она, на этот раз громче.
Я усмехаюсь:
— Ни в коем случае.
— Просто оставь это как есть, — говорит она со строгим взглядом. — Что касается нашей проблемы, я думаю, ты мог бы прийти ко мне домой.
Мои брови поднимаются.
— Твой дом? В особняке Минчетти.
София усмехается.
— Как будто я когда-нибудь приглашу тебя туда. Я имела в виду свой дом, место, где я живу. Одна. Я купила его год назад.
— Действительно? Это удивительно. Что тебе разрешили остаться одной. И за домом нет никакого наблюдения или…
— Нет. Насколько мне известно, нет. Но я бы не беспокоилась. Моя семья мне доверяет. Вот почему у меня больше независимости, чем у большинства женщин в этом наряде.
Я не говорю то, что думаю на самом деле. Что бы ни происходило между нами, это было бы огромным нарушением доверия. Мы оба подорвали бы доверие нашей семьи. Мне даже не нужно спрашивать, что Роман сойдет с ума, если когда-нибудь узнает.
Я понимаю, что ничего хорошего из этого не выйдет. Но один взгляд на ее лицо, и я без сомнения понимаю, что это даже не имеет значения.
— Хорошо. Думаю, тогда я приду к тебе домой. Завтра?
— Ага. Я пришлю тебе адрес. У тебя все еще есть мой номер, верно? — спрашивает она.
— Да.
Это забавно. Я никогда не использовал его с того дня, как она мне его дала. У меня никогда не было возможности по понятным причинам.
— Ладно, мне пора идти. Пока, Тони.
Она целует меня в щеку и уходит, а я смотрю, как она уходит. Последние тридцать минут почти не кажутся реальными. Но что было на самом деле? Этот поцелуй. Сейчас это было реальнее всего остального в моей жизни.
И это чертовски страшно.
ГЛАВА 14
София.
Когда дело доходит до жизни, я отношусь довольно спокойно. Я принимаю вещи такими, какие они есть. И я никогда не отношусь к вещам слишком серьезно. Если что-то идет хорошо, значит, все идет хорошо. А если что-то пойдет не так, значит, так и должно было пойти не так. Я смиряюсь с этим и иду дальше.
Думаю, можно сказать, что это делает меня свободным духом. Моя мама была свободным духом. Она любила танцевать и путешествовать, и она любила жизнь. Мой отец редко о ней говорит. Но когда он это делает, он всегда упоминает ее безграничную энергию. Ее сила, ее мудрость. По его словам, мы взяли от нее лучшие стороны. Большая часть ее жизни живет внутри нас. Ее забрали у нас раньше, чем предполагалось. И это несправедливо.
Иногда я не могу не винить себя в ее смерти. Хотя это не моя вина. К сожалению, в моей семье ее смерть — это тема, вокруг которой нужно ходить на цыпочках. Никто толком не знает, как об этом говорить. Катерина рассказывает о ней, но никогда о том, как она умерла. А папа вообще о ней почти не говорит. Думаю, это слишком больно.
Когда жизнь уносит человека, который должен был любить вас больше всего на свете, вы усваиваете важный урок. Что это слишком коротко. И с таким же успехом ты можешь прожить это в полной мере, пока ты еще здесь.
Но, несмотря на все мои разговоры о том, чтобы наслаждаться жизнью и совершать безрассудные поступки, есть одна вещь, которую я никогда не делал. Никогда в жизни у меня дома не было мужчины. И я определенно волнуюсь по этому поводу.
«Это чертовски смешно», — говорю я себе, тихо вздыхая, проходя по гостиной.
Я только что закончила убираться в своей спальне, что делаю редко, и теперь пытаюсь решить, есть ли здесь еще что-нибудь, что можно убрать. Это достаточно аккуратно, и если Тони это не понравится, он сможет преодолеть себя.
Я до сих пор не могу поверить, что он согласился приехать сюда. Черт, я до сих пор не могу поверить, что вчерашний день вообще произошел. Я все жду, что кто-нибудь ущипнет меня и скажет, что это иллюзия. Или чтобы кто-то сказал «sike» или что-то в этом роде. Я бы никогда за тысячу лет не подумал, что Энтони Леган простит меня, не говоря уже о… поцелуй меня. Думаю, у меня действительно сумасшедшая сила убеждения.
Или он тебя использует.
Эта мысль закрадывается мне в голову, и я хмурюсь. Он бы не сделал этого со мной. Но тогда я должен принять во внимание тот факт, что он хотел бы и мог бы. Потому что в нашем мире мы выводим фразу «Все честно в любви и войне» на новый уровень. Использование людей, предательство людей — это все забавы и игры. И Тони определенно похож на того парня, который счел бы забавным отомстить мне.
Но дело не в доверии ему. Речь идет о том, чтобы увидеть, к чему все это между нами идет. Речь идет о наслаждении жизнью. Когда звонят в дверь, я борюсь с усмешкой и поднимаюсь на ноги, чтобы открыть дверь.
Мои глаза расширяются при виде большого букета, стоящего перед моим лицом. Ну его лицо.
— Привет, блондинка, — приветствует Тони, высовывая голову из-за цветов. — Я принес тебе это.
Он протягивает их мне, и я все еще смотрю на них с удивлением.
— Ты не собираешься меня пригласить?
Я отодвигаюсь от двери и жестом приглашаю его войти. Как только он это делает, я закрываю за нами дверь и следую за ним, пока он направляется в дом. Это не так уж и много, всего лишь небольшой дом с двумя спальнями и простым минималистским декором. Я стараюсь не думать о том, о чем он, должно быть, думает, осматривая дом.
Я все еще сосредоточен на большом букете роз в руке. Они прекрасно пахнут.
Но у меня есть подозрения. — Без обид, Тони, но мне кажется, ты не из тех парней, которые дарят девушке цветы.
Он поворачивается ко мне и усмехается.
"Почему ты так думаешь?"
«Потому что это милый жест. И я не настолько наивен, чтобы думать, что ты милый.
"Истинный. Я просто подумал, что ты из тех женщин, которые оценят цветы. Это вписывается в вашу эстетику», — говорит он, взмахнув рукой в воздухе. «А вот этот дом, возможно, нет».
Я хмурюсь: «Что не так с моим домом?»
«Блонди, у него нет цвета», — говорит он мне. «Только бежевый, серый и белый. Не поймите меня неправильно, это приятно. Но правда, почему нет цвета?»
«Это называется минимализм», — говорю я. "Поищи это."
Я ухожу, оставив его в гостиной.
— Но почему? он зовет.
Я не отвечаю и направляюсь на кухню за вазой для цветов. Когда я возвращаюсь, он уже устроился на диване.
«Присаживайся, блондинка», — говорит он мне, поглаживая место рядом с собой.
Я закатываю глаза: «Знаешь, это мой дом», — говорю я, но все равно сажусь. «Спасибо за цветы».
«Пожалуйста», — говорит он, улыбаясь. — Так что ты делал до моего приезда?
"Убираться. У меня не так много посетителей. Сюда почти никто не приходит, кроме моей сестры.
