Читаем без скачивания Созвездие близнецов - М. Гуминенко

За что лорд Хазар любил подобные места — сказать сложно. "Яма" совершенно не соответствовала блестящему эльдорианину, даже если тот промышлял контрабандой. Рек однажды предположил, что "его лордство" специально посещает городки вроде Вигриса, чтобы по контрасту выглядеть еще великолепнее, приблизительно как золотая ложка в куче… По причине близкого присутствия На-Лы фраза осталась незавершенной.

Датч посадил "Медузу" так уверенно, словно видел сквозь туман, который в день их прилета превратил всю котловину в подобие огромной кастрюли с молоком.

— Теперь главное, чтобы никто не сел на нас сверху, — сказал Рек, высвобождаясь из креплений безопасности.

— Нас вызывает кто-то из своих, — доложила На-Ла и пояснила: — Код прямой связи. Чужие его не знают.

— Интересно, кого еще занесло в эту Дыру, — проворчал Рек. По вполне понятной причине появляться на Маиси он не любил.

— Хочешь сказать, Яму? — поправил его Датч.

— Без разницы. — Рек ткнул в пульт, включив передатчик. — "Медуза" на связи.

— Привет, парни! Потянуло на экзотику, или заблудились?

Голос был знакомый.

— Динко! Ты откуда здесь? Рад тебя слышать. — Датч перехватил у брата инициативу. Встреча была очень кстати.

— Мы кучкуемся тут со своей посудиной уже неделю. — пояснил тот, кого Датч назвал Динко. — Наткнулись на астероид. Пришлось срочно искать ближайший космопорт. Ближе этой дыры ничего не оказалось.

— Серьезные повреждения?

— Да нет! — весело отозвался Динко. — Уже все исправили. Как раз собрались завтра улетать. Так что на день позже вы бы нас уже не встретили. А как ваши дела?

— Пока живы, — вмешался в разговор Рек. — Если бы не приглашение одного знакомого, нас бы здесь вообще не было.

— При случае скажу ему спасибо, — пообещал Динко. — Может, заглянете "на огонек", пока его ждете?

— Мы придем, — пообещал Датч. — Если подробно опишешь, где тебя искать в этом болоте. Судя по пеленгу, ты на другой стороне Ямы. Кстати, как ты нас обнаружил?

Из передатчика раздался смешок.

— Все равно не скажет, — пояснил Рек. — Он у нас страшно скрытный.

— Да ладно, — весело объявил Динко. — Я торчал в диспетчерской, пытался добиться с этих красавцев, чтобы позволили до завтра остаться в ангаре: там посуше и поспокойнее, чем на поле. А тут вы. Если хотите, чтобы вас не узнавали, смените позывные "Медузы". А еще лучше, смените корабль.

— А ведь верно, — согласился Рек. — Ну и как с ангаром?

— Только что уладил этот вопрос. И сразу позвонил вам. В общем, третий ангар в Восточном секторе. Жду с нетерпением.

— Вот что, — Датч включил радиомаяк корабля, чтобы тот, кому придет в голову приземляться следующим, уловил, что место занято. — Давайте прогуляемся до диспетчерской и кое-что уточним. А потом навестим Динко. Это может оказаться полезным.

— Здорово, что он вернулся, — заметила На-Ла, которой старый друг Дагвардов понравился с первого их знакомства четыре года назад.

Рек посмотрел на нее, поплотнее запахнулся в плащ, прежде чем выходить в промозглую марь и кивнул.

— Датч! Может, включить наружную охрану?

— Хорошая мысль.

Джон Динко в прошлом был кадровым сотрудником Разведывательного Управления Земного Содружества. За свою богатую приключениями карьеру он организовал и провел несколько крупных спасательных операций, ныне подробно изложенных в учебниках для студентов соответствующих специальностей. Приходилось ему и проникать в тыл врага с целью добывания разведданных. Однажды ему не повезло и он попался весьма агрессивно настроенному клану вегов. Близнецы Дагварды волей случая помогли ему сбежать. Динко вскоре ушел в отставку. Пришел к выводу, что его провал был недвусмысленным намеком судьбы и более рисковать не стоит. Тем более, что у него к тому времени было уже трое детей. Именно с его "легкой руки" Дагварды стали помогать Управлению Внешней Разведке Земного Содружества. Сам же Динко, вместе с женой, занялся мирной прокладкой маршрутов и корректировкой навигационных карт. Работа, по его собственным словам, не менее точная и скрупулезная, чем работа разведчика. В космосе ничего не стоит на месте, все всегда в движении. Где вчера было пустое пространство — сегодня может оказаться астероидный поток. Нужно постоянно контролировать гравитационные поля и прочие коварные космические явления.

Корабль Динко с очень говорящим названием "Маленькая Планета" стал домом для всей его семьи.

На тех, кто видел его впервые, Джон Динко производил впечатление человека, которого не заметить и не запомнить просто невозможно. Во-первых, он был рыжий. И хотя его густую шевелюру и вечно-трехдневную небритость значительное количество седины превращало из рыжей в чалую, это не скрадывало, а лишь добавляло экзотичности. Во-вторых, несмотря на невысокий рост и худощавое телосложение, Динко был прекрасно развит и очень силен. А главное, подвижен, как ртуть на гладкой поверхности. Те, кому приходилось драться с ним врукопашную, могли бы засвидетельствовать, что схватить и удержать Джона Динко не легче, чем собрать голыми руками этот серебристый жидкий металл.

Удивителен был сам факт того, что человек с подобной броской внешностью и манерами много лет с успехом проработал полевым разведчиком. Либо Динко умел, когда хотел, становиться неброским и не запоминающимся, либо ему фантастически везло. Вполне возможно, что срабатывали оба обстоятельства. Но последнее особенно. Потому что Динко везло не только в разведке. Повезло ему и в женитьбе.

Высокий рост и роскошная внешность Мэрион Динко сделали бы честь любому модельному агентству. Но вместо того, чтобы красоваться с обложек модных журналов, Мэрион выучилась на космографа и занялась составлением звездных карт и исследованием космических глубин. Где-то в самый разгар своих путешествий она познакомилась с Джоном Динко и, как ни странно, очень быстро согласилась выйти за него замуж. Она родила мужу троих детей. Еще через некоторое время Джон вышел в отставку — и вся семья дружно переехала жить на космический корабль.

"Маленькую планету", как любое исследовательское судно среднего класса, снаружи как щетиной покрывали сенсоры, антенны и сканнеры. От чего оно походило на диковинного космического дикобраза. А еще — оно неизменно вызывало чувство легкой, ненавязчивой зависти у экипажа "Медузы". Потому, что было почти вдвое больше, гораздо прочнее (с учетом коварства неисследованных глубин космоса) и гораздо более благоустроенное в жилой части. Исследователи жили в таких кораблях иногда по году, за весь период раз или два стыкуясь с автоматическими заправочными станциями. Поэтому им полагалось иметь для нормального, здорового образа жизни все вплоть до тренажерного зала. А для продуктивной работы — запасы топлива, запчастей и установки переработки и насыщения воздуха.

Долго любоваться кораблем им не дали: по пандусу навстречу гостям разом вынырнул сам глава семейства и капитан "Маленькой планеты" Джон Динко. Первой в его объятия попала кадийка.

— Привет, На-Ла — маргинала! — провозвестил он, впрочем, тут же выпустив возмущенного такой вольностью астронавигатора Дагвардов.

На привычное прозвище На-Ла не обиделась. Но никаких объятий и хватания своей персоны (недопустимых с точки зрения эльдорианского воспитания) она не принимала. Зато с близнецами Джон Динко некоторое время охотно перепихивался и некоторое время вся троица шумно колотили друг друга по плечам и спинам. При чем Дагварды были в явном перевесе сил, так что Динко сдался первый.

— Идемте же! — пригласил он, отступая вверх по пандусу.

— Почему вы не приземлились в Светлове? — поинтересовался Рек. — Там ремонтные верфи. Или не дотянули триста миль до нормального космопорта?

— Зачем? Здесь у меня свои каналы поставок. Со старых времен остались. Через них получится дешевле и быстрее. — тут же возразил Динко, провожая гостей в недра корабля.

Жить в космосе непросто. Да и неподходящее это место для людей. Не всякий может переносить его воздействие. Психологи назвали это явление Синдромом Замкнутой Пустоты. И насочиняли кучу тестов, с помощью которых надеялись определять, кто годен к работе в Глубоком космосе, а кто нет. Разумеется, несмотря ни на какие тесты определялось это только тогда, когда человек начинал работать. Чаще всего человека очень быстро начинает давить замкнутое пространство корабля. А когда приходит осознание одиночества посреди огромной пустоты — замкнутость корабля становится еще тяжелее. Одно дело — небольшой перелет. Совсем другое, когда месяцами приходится находиться внутри корабля в космосе. Осмысление огромных, неподдающихся воображению расстояний и непредсказуемости космоса тоже добавляют свое. Многие не выдерживали и оставались в лучшем случае на ближних рейсах. Некоторые уходили совсем и искали себе работу привычнее и понятнее для человеческого разума. Те, кто оставался, ценились очень высоко. Кому-то ведь надо водить звездолеты между планетами.