возможность отделиться от России.
Отправляясь в дорогу, Ольга не предупредила о своем приезде Бирлант, но когда она подъехала к дому Ибрагима и остановилась перед воротами, то ворота тотчас открылись, и Ольга увидела стоящую Бирлант. Ольга въехала во двор, вышла из машины и обняла мать Ибрагима. Изменившаяся за это время женщина прижала к себе Ольгу и в чувствах сказала ей, что знала и каждый день ждала ее возвращения. Подбежал Казбек и стал носом тереться о ее ноги. Ольга погладила его по голове и сказала умной собаке: «Я же тебе обещала вернуться!»
Во время обеда Бирлант рассказывала Ольге о событиях, произошедших после ее отъезда. Над Чечней витал страх, и все произошло как-то стремительно. Войны с Россией никто не ждал, так как Ельцин обещал мир на вечные времена. Крупную разборку между чеченцами ожидали. Когда пришли русские, все думали, что они пришли убивать террористов, а убивать стали всех. Россия не победила в этой войне. Русские правители не могут понять, что чеченец никогда не признает себя побежденным, и для сохранения мира на чеченской земле главная задача правителей помочь вернуть чеченцам чувство своего достоинства, своего чеченского, горского, достоинства.
Ольга внимательно слушала, что говорила о войне Бирлант, ожидая, когда мать, наконец, расскажет о сыне. Но она забыла, что чеченцы скупо рассказывают о своих личных проблемах. Бирлант, видимо, ни с кем не делилась своими мыслями о происходящих событиях, и решила высказать, что думают о войне простые люди. Сказав Ольге, что она – простая, сельская жительница и в политике мало что понимает, тем не менее, она считает, что Чечню с Россией хотят поссорить, и что это Америка воюет с Россией чужими руками. «Нашими руками», – и Бирлант показала Ольге свои жилистые руки. – «Появились всякие Хаттабы-Маттабы, наемники, началась арабизация. Я нутром не перевариваю ваххабистов и все их разговоры о джихаде. Я хочу исповедовать ислам моих предков. Я почитаю всех пророков: Мухамеда, Моисея, Авраама, Ису. Враг пророка Исы – мой враг. А тут пришли чужие люди и все перевернули: наши ценности, культуру, традиции. Все это чуждо чеченскому народу».
Ольга была удивлена такому простому, но разумному объяснению постигшего народ несчастья. Бирлант внимательно посмотрела на Ольгу и с горечью сказала: «Мой сын тоже участвует в этой войне, и я каждый день несколько раз на коленях молю аллаха, чтобы он уберег его». Бирлант подошла к Ольге и вновь обняла ее.
На следующее утро за завтраком Бирлант стала расспрашивать Ольгу о доме. Ольга рассказала, что базу она закрыла и всю территорию сдала в аренду. А самое главное, что произошло за это время – умер папа, которого она очень любила, и он ее тоже очень любил. Всему хорошему, чего она достигла в жизни, она обязана, прежде всего, папе. Бирлант снова прижала ее к себе и сказала, что аллах раньше времени призывает только достойных.
Бирлант не знала, где и на чьей стороне воюет Ибрагим. Он приходит один раз в неделю или один раз в месяц, и если бы Бирлант насильно не засовывала в его мешок продукты, он бы ничего с собой не брал. Каждый раз он говорил матери, что у него все есть. Она ждет его каждый день. Может он узнает, что приехала Ольга, и придет сегодня. Но пролетали дни, проходили недели, а Ибрагим не появлялся. Связи с ним не было. За это время Ольга помогла Бирлант убрать урожай на огороде, законсервировать овощи и наделать компотов и варенья. Она научилась приготовлять некоторые национальные блюда, особенно выпечку и кисломолочные продукты. По вечерам Бирлант продолжала учить ее вязанью из шерсти. Тихая и неторопливая сельская жизнь успокаивала и настраивала на положительные эмоции. Телевизор они вообще не включали. Приходили родственники Бирлант и каждый раз приносили что-нибудь вкусное. Они удивлялись, когда Бирлант ставила на стол чеченские блюда, приготовленные Евгенией. Устанавливались добрые и теплые отношения. Ольга по-прежнему продолжала гулять с Казбеком, который каждый раз уводил ее в разные места, и удивлялась, что собака выводила ее на красивую природу, которая доставляла огромное наслаждение. Ольги раздобыли краски и кисти, и она начала создавать собственную коллекцию живописи. Дома она тоже охотно рисовала, но из-за большой занятости делала это крайне редко. Здесь же она была не ограничена во времени, и рисовала, сколько душе было угодно. Бирлант удивлялась увиденному на холсте и хвалила Ольгу за талант.
Ольга находилась в доме Ибрагима на полном довольствии и поэтому чувствовала себя неловко. У нее с собой была довольно крупная сумма денег, и она попыталась некоторую сумму дать Бирлант. Бирлант была удивлена, даже более того – обижена: Ольга проявила крайнюю степень невежества и неуважения к хозяевам дома. Конечно, Бирлант ее простила, объяснив поведение Ольги еще недостаточным знанием горских обычаев. Хорошо, что в доме не было мужчин и пожилых людей, иначе возникли бы неприятности, Неприятности, в первую очередь, у хозяйки дома, которую могли бы заподозрить в недостаточном радушии по отношению к гостье. Ольга извинилась, сказала, что ни в коем случае не собиралась обидеть Бирлант, и в знак примирения сама обняла и поцеловала Бирлант, сказав, что очень благодарна ей за гостеприимство.
Однажды в гости приехал дядя Ибрагима, с которым они вместе приезжали на базу за товаром. Его пригласили за стол. Для Ольги было неожиданным, что он вел себя, как ей казалось, слишком вольно, как будто был у себя дома. Тем более присутствие Ольги должно было сдерживать его, можно сказать, развязность, – ведь она была гостьей! Он поинтересовался Ибрагимом, но Бирлант, укоризненно поглядев на родственника, ответила, что от сына пока известий нет. Даже вялый разговор не мог ни коснуться войны. По мнению родственника, Россия войну проиграла и проиграла ее навсегда, потому что после массированных бомбардировок городов и артиллерийских обстрелов сел, после жестоких зачисток российскими войсками подавляющее большинство чеченцев испытывает к русским чувство, гораздо большее, чем просто ненависть. С таким выражением лица он выговаривал Ольги свою оценку военных событий в Чечне.
Такая враждебная открытость по отношению к России была для Ольги неприятна. Не говоря уже о том, что свою неприязнь он выговаривал женщине в регионе, где женщина считалась чуть ли ни божеством. Куда же подевался кодекс чести достойного мужа “Къонахалла”?! Бирлант места себе не находила, дожидаясь, когда родственник, наконец, окажется за воротами дома. «В семье не без урода!» – выговорила Бирлант. Интересно, что в немецком языке это выражение звучит как «Черная овца имеется в каждой семье». Родственник-грубиян действительно был
