«Но только не в чувствах, — подумал Лукойо. — Да и ум у него тоже как у простого человека».
Наконец они вышли к широкой дороге. Огерн остановился в тени хижины и кивнул Глабуру. Тот сложил ладони около губ, дунул в щель между большими пальцами, и получился крик совы, настолько похожий на настоящий, что Лукойо вздрогнул. Глабур запрокинул голову и стал чего-то ждать. Лукойо гадал: чего он ждет? Через некоторое время послышался крик ночного ястреба, и полуэльф понял: ответили другие охотники.
Все вышли на дорогу. Глабур снова крикнул совой, на этот раз ему сразу же ответила сова слева, а немного погодя — справа какая-то другая ночная птица, крик которой Лукойо был незнаком. Дальше они так и шли: Далван и Глабур время от времени останавливались и по-птичьи перекликались с товарищами, пока наконец не появилось еще двое бири.
— Но где же… те девятеро… что оставались около жилищ… воинов? — на бегу спросил Лукойо.
— Идут за нами, — ответил Огерн. — Медленно. Между… домами.
И тут из-за угла ближайшего дома выбежало с десяток воинов.
Глабур резко остановился, но Лукойо стукнул его, понуждая бежать дальше:
— Не стой! Они могут подумать, что мы в дозоре!
Глабур бросил на Лукойо изумленный взгляд, но тут же все понял и возобновил бег.
Однако воины так не подумали: они увидели бегущих людей, услышали крики и бряцание оружия в крепости и вывод сделали соответствующий. Они закричали и бросились за беглецами.
— Будем биться, вождь? — спросил Далван, ухмыляясь и доставая боевой топор.
— Будем, — отозвался Огерн и обнажил меч.
С луком тут было не развернуться. Лукойо сглотнул подступивший к горлу комок и выхватил один из двух новый ножей.
Тут солдаты нагнали их, крича и потрясая копьями. Древко первого копья Глабур перерубил, но наконечник второго пронзил его левое предплечье. Далван заслонился мечом, ухватил куруитское копье и вырвал его у воина. Звенели цепи Манало, но тут они служили ему защитой. Огерн колол и рубил направо и налево, отшвыривал от себя копья, перерубал древки, но на его груди и плечах уже алело три раны. Лукойо присел, и копье пролетело у него над головой, потом он, пригибаясь побежал и вонзил кинжал в грудь первого попавшегося куруита. Воин захрипел, отбросил копье и ухватил Лукойо за шею. Лукойо было очень больно, но он все же успел размахнуться и нанести куруиту новый удар под ребра. В это мгновение другой воин завопил и ударил Лукойо по руке древком своего копья. Пальцы полуэльфа онемели от боли, нож выпал и ударился о землю. В глазах у Лукойо потемнело. Померкла физиономия воина, исчезла улица, перед глазами остались только яркие вспышки… Лукойо судорожно хватал ртом воздух, кровь прилила к его вискам, стало нестерпимо жарко…
Но тут что-то угодило воину в лоб. Хлынул алый ручей. Ноги у куруита подкосились, руки повисли, он упал, а за ним оказался один из тех бири, которым было поручено прослеживать за жилищами воинов в крепости. За спинами у куруитов темными тенями возникали все новые и новые бири, ловко и метко орудовавшие мечами и топорами. Воины без чувств падали наземь, некоторые истекали кровью.
— Глабур! Далван! Лукойо! — Огерн в тревоге огляделся по сторонам, желая убедиться, что его отряд в сборе. Последним он отыскал глазами Лукойо и бросился к нему. — Ты жив, полукровушка?
И что удивительно — в голосе его были искренняя забота и тревога.
Лукойо кивнул, но ответить не мог — из его груди вырвался только хрип.
— Он жив, — сказал Манало, по-прежнему восседавший на плече у Огерна. — Он поправится.
— Хвала Ломаллину за это! — Огерн огляделся. — Ты становишься тяжеловат, Учитель, и, если выпадет еще одна такая схватка, я за тебя боюсь. — Огерн опустил Манало на землю. — Ну-ка… сейчас мы снимем с тебя все эти цепи!
Огерн ухватился за звенья самой верхней цепи, напрягся… — Он как бы окаменел на мгновение, мышцы его вздыбились, и вдруг… дзынь! — звенья распались, и отброшенная цепь полетела в сторону. Отдышавшись, Огерн проделал то же самое со второй цепью, с третьей, с четвертой. Наконец остались только наручные кандалы.
— Эти я руками рвать боюсь — мало ли что, — проговорил Огерн. — Поди сюда, Учитель, опустись на колени, пусть цепь ляжет на землю. Глабур, дай топор!
Глава 8
Манало опустился на колени и выбросил перед собой руки. Цепь, связывавшая их, туго натянулась. Мудрец, похоже, совсем не боялся. Огерн встал лицом к Манало и поднял над головой топор. Старательно нацелившись, он взмахнул топором. Удар — и медные звенья перерублены. Манало судорожно выдохнул и поднял руки.
— Браслеты пусть останутся, пока мы не доберемся до вашей стоянки, Огерн. А теперь быстрее, побежали!
— К реке!
Огерн припустил трусцой, остальные побежали следом — все двадцать бири, целые и невредимые. Лукойо это казалось настоящим чудом — видимо, эти бири бойцы получше, чем он о них думал. И дело не в том, что он думал о бири плохо, просто считалось, что куруиты — сущая гроза. Теперь же, видимо их боевая слава лопнет подобно проколотому бычьему пузырю. Либо бири непревзойденные воины, либо слухи про куруитов — вранье.
«Или, — проговорил внутренний голос, — вас защитил бог». Но ведь куруитов бог тоже защищал? Они в конце концов Улагану поклонялись, не кому-нибудь. Что, Ломаллин сильнее кровавого божества?
Об этом Лукойо решил пораскинуть мозгами попозже — теперь же нужно было думать только о том, чтобы спасти шкуру. Полуэльф бежал за Глабуром и Далваном, удивляясь тому, что Манало не только не отстает — нет, мудрец догнал Огерна и прокричал:
— Я могу бежать быстрее.
Огерн в ответ только проворчал, но прибавил ходу. Они мчались по дороге. Впереди заблестела река. Она все ближе, ближе…
Вдруг из воды с жутким ревом выскочило чудовище — какая-то гигантская ящерица футов в пятьдесят длиной, с гребнем на голове, со множеством лап и ног, с хвостом футов в двадцать, заканчивающимся громадными зазубринами. В пасти чудовища угрожающе белели острые клыки.
— Это дипсос! — Манало резко остановился и раскинул руки в стороны, желая остановить охотников. — Одно из жутких созданий Улагана. Берегитесь — он плюется ядом!
Огерн оглянулся на крепость и увидел, что из ворот вывалился отряд воинов.
— Назад нам нельзя! Окружаем его! Одним придется умереть, чтобы выжили другие.
Бири побледнели, однако окружили чудовище, приготовив к бою мечи и топоры. Манало не тронулся с места. Он размахивал руками и что-то говорил нараспев на незнакомом бири языке. Лукойо зарядил лук стрелой, натянул тетиву и встал прямо перед дипсосом, ожидая, когда чудище раскроет пасть.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
