фабрики простаивают. Бывало и так, что у шахт скапливались большие запасы угля, а на фабриках не было угля для котлов паровых машин.
Почему это случилось?
Очень плохи были пути сообщения. Медленно тащили лошади по ухабистым дорогам материалы и топливо на фабрики, а готовые изделия с фабрик. Лошадьми везли грузы до ближайшей судоходной реки. Там товары перегружались на парусные суда, покорные капризам ветра. А потом надо от пристани опять везти груз на лошадях. Сколько погрузок, разгрузок, перегрузок! Как это всё медленно!
Старые пути сообщения тормозили развитие промышленности, создавали перебои в работе фабрик. Машины пришли на фабрики и в шахты, производство товаров увеличилось – необходимы стали и новые, механические способы передвижения по воде и по земле.
Но если паровая машина заставила купцов и владельцев фабрик почувствовать непригодность старых средств перевозки – лошади и паруса, то выход помогла найти та же паровая машина. Ведь она могла приводить в движение не только станки и насосы, но и корабли. Дальновидные изобретатели поняли это даже раньше, чем была построена хорошая паровая машина.
Вот что рассказывали об одном из предшественников Ползунова и Уатта – изобретателе Дени Папене.
Предъявите пропуск!
Папену не удавалось заинтересовать немецких промышленников построенной им паро-атмосферной машиной. Он решил поехать в Лондон. И самое его путешествие должно было доказать, что он сделал изобретение огромной важности.
На последние деньги купил Папен небольшое судно. Он поставил на нём водоподъёмную паровую машину. Падая с высоты, вода должна была приводить в движение гребные колёса.
Всё готово. Остаётся только выполнить формальность – взять пропуск для перевода судна из реки Фульды в реку Везер – и можно отправляться в путь.
Но оказалось, что получение пропуска было пустой формальностью для всякого, только не для Папена. Дни и недели проходили в бесплодных хлопотах.
Что же случилось? Почему Папену не дали пропуска, за которым всякий другой мог зайти по дороге, между другими делами?
Видно, с чиновниками поговорили влиятельные владельцы парусных и гребных судов. Они, узнав о паровом судне Папена, забеспокоились. Если окажется, что эти корабли с машинами быстрее, удобнее гребных и парусных, то всё их имущество может потерять цену.
Потеряв терпение, Папен садится со всем семейством на своё судно и решает отправиться в путь без пропуска.
Называют даже день – 24 сентября 1707 года, – когда двинулось вниз по Фульде невиданное судно. Люди сбегались со всех сторон поглядеть на плавающее чудо. А когда Папен благополучно добрался до реки Везер, то на берег явился сам президент округа и с любопытством расспрашивал, как машина приводит в движение судно.
Но на следующее утро, когда Папен собирался уже отправиться дальше, на корабль явился чиновник. А с ним владельцы судов и толпа каких-то подозрительных оборванцев.
– Будьте любезны предъявить Ваш пропуск, – ехидно попросил чиновник. Он
отлично знал, что пропуска у Папена нет. – Ах вот как? У Вас нет пропуска. Разве Вы не
знаете правил? Я принуждён конфисковать Ваше судно.
– Важный опыт, который может облагодетельствовать человечество, я не мог
откладывать из-за какого-то жалкого пропуска, – отвечал Папен.
– Ну, знаете, Вы совершили большую неосторожность. Теперь Вам и Вашим
домочадцам придётся покинуть судно. Оно Вам больше не принадлежит.
– Я построил его на свои деньги и приплыл на нём сюда из Касселя.
– Это доказывает только, что судно принадлежало Вам прежде. Но по закону всякий
корабль, появляющийся здесь без пропуска, конфискуется.
– Но ведь это грабёж!
– Нет, это закон.
Сколько ни спорил Папен, чиновник был неумолим. И, едва он удалился, нанятые владельцами парусных кораблей люди накинулись на судно, как на лакомую добычу. Пошли в ход топоры, молотки и пилы. Разбили машину, колёса…
Пошли в ход топоры, молотки и пилы…
Через час всё было кончено. Только груды дерева и железа валялись на берегу. Быль или небылица этот рассказ – так и осталось неизвестным. Сохранилось письмо Папена к знаменитому философу и математику Лейбницу. В этом письме он описывал своё судно с паровой машиной. Известно, что Папен просил Лейбница помочь ему получить пропуск. Но действительно ли отправился Папен в путешествие – неясно.
А предание всё же характерно. Оно показывает, какие неожиданные препятствия возникали на пути изобретателя, как часто вовсе не достоинства или недостатки изобретения решали его судьбу, а сопротивление тех, кому изобретение было невыгодно. Мы с этим ещё не раз встретимся.
Впрочем, теперь мы знаем – Папена всё равно ждала неудача. Судно с его машиной могло, пожалуй, ещё спуститься вниз по реке, но он, конечно, не добрался бы до Лондона. Слишком несовершенна ещё была машина Папена. Она не могла двигать судно достаточно быстро и уверенно, вряд ли могла даже вести его вверх по реке, а тем более по морю. Ведь машина Папена была практически неудобна даже для откачки воды из шахт.
Но, казалось бы, когда появилась хорошая паровая машина Уатта, недолго осталось ждать изобретения парохода.
И всё же прошло ещё почти сорок лет, прежде чем первый в мире пассажир парохода заплатил за первый в мире пароходный билет.
Почему так долго ещё пришлось работать над созданием парохода, если подходящий двигатель был уже изобретён? Он первое время был ещё недостаточно надёжен, недостаточно силён, чтобы приводить в движение судно, И ведь не только паровая машина нужна. Надо ещё иметь тот движитель[1], который паровая машина должна приводить в действие, – надо заменить чем-нибудь вёсла.
[1 Движителем называют устройство, которое непосредственно приводит в движение машину. Например, в автомобиле двигатель – мотор, а движитель – ведущие колёса. У лодки двигатель – сила мускулов гребца или ветер, а движитель – вёсла или парус.]
Сначала попробовали их ничем не заменять.
Летом 1787 года жители города Филадельфии в Соединённых Штатах Америки были поражены необычайным зрелищем.
По реке Делавер плыла барка. С бортов её торчали два ряда вёсел. Тут не было бы ничего замечательного, если бы в барке сидели гребцы. Но гребцов-то и не было. Вёсла приводила в движение установленная на судне паровая машина.
В сущности, это был самый настоящий пароход, и он проделал даже несколько рейсов по реке. Но изобретение было не очень удачным. Судно двигалось толчками, неравномерно. Когда гребец видит камень, торчащий из воды, или бревно, плывущее ему навстречу, он всегда может поднять весло и опустить его, миновав препятствие. А в барке Джона Фича – так звали изобретателя – вёсла опускались механически. Они были длинными и вечно натыкались на что-нибудь.
На подъём и поворот дюжины больших вёсел нужно было очень много энергии, паровая машина еле справлялась с этой работой, и судно двигалось очень медленно.
Несколько богатых людей дали средства на постройку судна Фича. Но, когда они убедились, что дело не идёт на лад – вёсла ломаются,
