— Юстас, – я схватила его за рукав и немного смутилась, вспомнив, что здесь не положено обращаться по имени. – Сэр… Стайлз. Когда это нечто схватило меня за горло, я почувствовала сильный запах… мяты.
— Мяты? – он вскинул бровь. – Что это?
— Трава, у неё выраженный свежий аромат, а её сок холодит кожу.
— Любопытно, – лекарь провёл пальцами по подбородку. – Последнее время вы где-нибудь ещё этот запах встречали?
Я задумалась и неуверенно кивнула:
— В том… тёмном зале, где мы встретились сегодня утром. Я тогда пошла как раз на этот запах, надеясь, что выйду к оранжерее, но вместо этого встретила вас.
— А сейчас? Сейчас вы чувствуете запахи?
— Чувствую, – я потянула носом. – Вы пахнете бумагой и чернилами. Новыми книгами. Мелисса пахнет копотью. Наверное, она недавно топила печи или что-то вроде того. Чувствую запах еды с того подноса, – я кивнула на столик неподалёку. – А ещё, от вашего чемоданчика пахнет чем-то горьким.
— Да, горького в нём предостаточно, – улыбнулся Юстас. – Любопытное явление. Вы всегда обладали столь острым обонянием?
Я постаралась сохранять серьёзность, но, глядя на него, не могла не улыбнуться сама. Моё обоняние и в самом деле всегда было острее, чем у окружающих, потому я последнее время сильно увлеклась составлением духов, и даже записалась в школу парфюмерии, к занятиям в которой должна была приступить как раз по возвращении из Рима, но… жизнь - или смерть? - распорядилась иначе.
— Нет, не настолько, – честно призналась я. – Но за последние пару дней обоняние сильно обострилось. Может ли это быть симптомом какой-нибудь болезни?
Юстас неоднозначно повёл щекой и покачал головой.
— Не знаю, леди Ялла. Но постараюсь узнать.
Он положил на колени чемоданчик, а потом склонился ко мне:
— Не выходите из комнаты. Я предупрежу, чтобы к вам не пускали никого до тех пор, пока мы не отыщем источник Тьмы.
— Источник Тьмы? – шёпотом переспросила я.
— Кто-то впустил её. Кто впустил – тот должен и изгнать. К счастью, далеко не каждый обладает подобными возможностями, а значит, мы скоро отыщем виновника. А пока отдыхайте.
— Постойте! – я снова вцепилась в его рукав. – Если мне что-то угрожает, то лучше я буду искать источник Тьмы вместе с вами, чем сидеть здесь взаперти и ждать, когда она снова начнёт меня убивать!
Он осторожно разжал мои пальцы и несколько мгновений держал их в крупной тёплой ладони.
— Если почувствуете тот странный запах, сразу зовите меня, – сказал Юстас на прощание – и покинул комнату.
Я попыталась было встать, догнать его, готова была ходить за ним по пятам и нюхать всё вокруг в поисках Тьмы, лишь бы не оставаться одной, но ноги не слушались, и я лишь перевернулась на бок, напоминая себе выброшенную на сушу русалку.
— Леди Ялла, вам хуже? – озабоченно спросила Мелисса. Подбежав к кровати, она уложила меня обратно на подушку и подоткнула одеяло.
— Всё в порядке, не волнуйтесь, – покачала я головой. – Не могли бы вы принести мне поднос? Я так и не позавтракала...
...
ЭВА
Когда Мелисса сообщила о случившемся с Яллой несчастье, я уже не думала даже в мыслях упрекать её за побег с Джоссом и за сговор с матушкой. Хоть я и сердилась на неё и даже желала уколоть, но она – моя сестра, и этого ничто не изменит. Если верить рассказу служанки, то Ялле плохо, очень.
Герцог, едва услышав о том, что пострадала его невеста, поспешил в её покои, напрочь забыв о погибшем сыне графа Хольда. Вслед за ним потянулись и остальные. Кто-то особенно внимательный вдруг вспомнил, что сэра Стайлза чудесным образом не оказалось на общей проповеди. Я же невольно припомнила ту странную для мага-целителя отговорку головной болью, которой он предпочел отказаться от совместного завтрака, а после удалился по своим неясным делам.
Я уже готова была поспешить к отцу, чтобы поделиться с ним своими подозрениями, как вспомнила об артефакте, который он мне дал. Бабочка ярко светилась с тех пор, как я появилась в часовне во второй раз. Во всяком случае, именно после происшествия с женихом я обратила внимание на непрекращающееся сияние.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Поведение артефакта говорило о том, что в непогоде был виновен не сэр Юстас. Или не только лишь он. Возможно, в часовне был кто-то ещё, использовавший магию. Его сообщник?
Хмурого отца я увидела идущим следом за остальными. Его вид внушал мне всё больше беспокойства. Мама держала его под руку, но едва я приблизилась к ним, как поняла: это не она опирается на неё, а папа старается удержать шаткое равновесие. Его нетвёрдые шаги давались со значительными усилиями, однако ещё больше стараний он прилагал к тому, чтобы по возможности скрыть это.
— Папочка, всё будет в порядке. Герцог Хорвард направился к Ялле, он сможет помочь ей. Наш жених – сильный маг, и кто знает, быть может, найдётся и сэр Юстас.
Он лишь грустно посмотрел на меня и покачал головой.
— Всё не то, милая. У меня на душе неспокойно, – сказал он, внимательно изучая брошь.
— Мне нужно поговорить с тобой, папа, – попросила я разрешения прийти к нему в кабинет. – Только сначала хочу навестить Яллу. Волнуюсь за её состояние.
Отец кивнул.
— Я тоже собираюсь к ней, но не стану тебя задерживать своим медленным шагом. Иди, доченька, встретимся в её покоях, или же заходи ко мне, как все уляжется.
Мама казалась бледнее обычного, а ещё непривычно молчаливой.
— Ступай, милая. Узнай, что стряслось с сестроё. Я вижу, как тебе не терпится.
Я ускорила шаг, не замечая перешёптывания ещё более испуганных людей, которые начали говорить о том, что произошедшее – не случайность, а коварная закономерность. Чтобы в один день случилось два несчастья – такое могло быть только, если крепко прогневать Пресветлого.
Графиня Руд громко шептала своему супругу о том, что Ялла была явной помехой счастью молодых, и о том не могла забыть леди Амалия. Её муж неприятно ухмыльнулся, вытирая раскрасневшееся от быстрой ходьбы лицо. Все стремились покинуть часовню поскорее, а моё желание сделать это сделалось почти непреодолимым.
Подозревать отсутствовавшего на проповеди лекаря – одно дело, а слышать, как почти во всеуслышание водят пересуды о моей матушке – совершенно иное. Первым делом мне хотелось подойти к зарвавшейся графине и заявить о том, что за подобные грязные намёки и в доме могут отказать, однако побоялась, что остальные гости могут услышать наш спор и принять отнюдь не мою позицию. А так ли она крепка и подтверждена фактом невиновности матушки, я уже не была уверена.
Сэр Юстас, был ли у него мотив навредить моей кузине? Или этот человек лишь был столь неосторожен, что не пришел на общую проповедь? Мысли метались в голове без порядка и с огромной скоростью, а потому мне показалось невозможным поймать хоть одну и удержать её дольше, чем на долю секунды.
Я взбежала по ступеням, ведущим к покоям сестры. Её комната находилась на втором этаже в одном крыле с моей, однако я не стала заходить к себе, чтобы переодеться, и сразу направилась к ней.
У двери в покои Яллы стоял хмурый Вейд в сопровождении помощника. Слева направо мерил шагами коридор наш жених, имевший весьма хмурый вид.
Мои опасения о состоянии сестры обострились при взгляде на угрюмого герцога, и я поспешила узнать обо всём, что ему известно. Вид его оказался ещё более мрачным, чем после моих неуместных слов в часовне.
— Неужели с Яллой что-то произошло? – выдохнула я, затаив дыхание.
Услышав мой голос, мужчина вздрогнул, остановился и промолчал, внимательно глядя на меня, а потом протянул мне костлявую руку, другой покрепче перехватив свой чемоданчик.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Пойдёмте со мной, леди Эва, – вместо ответа потребовал он. – Мне нужно кое в чём убедиться. Любезный, – обратился он к Вейду. – Едва выйдет сэр Стайлз, пусть будет столь добр пройти в мой рабочий кабинет.
Его голос дрожал, однако я не могла понять причин, вызвавших подобное волнение. Неужели с сестрой и правда что-то произошло?
