Спор с магами рассказан почти с теми же обстоятельствами, как и у Ненния. Вопрос, обращенный к ним: что находится под основанием замка, мотивирован так, что там есть что-то такое, отчего рушится постройка. И действительно, открывается озеро и в нем два полых камня, в которых спят красный и белый драконы.
Вся следующая книга Гальфрида посвящена пророчествам Мерлина по поводу борьбы двух драконов, которую он толкует, как и Ненний. Только пророчества здесь более распространены, они должны были ответить на многое, что томило ожиданием современников Гальфрида; они переходят и в первую главу VIII книги, где Мерлин сулит Вортигерну неминучую беду, потому что уже возвращаются законные властители, Аврелий Амброзий и Утер, старшего брата которых, Константина, извел Вортигерн.
Со смертью последнего роль Мерлина еще не кончилась. Победив врагов и воцарившись, Аврелий Амброзий хочет увековечить достойным памятником славу павших героев. Ему говорят, что никто лучше не поможет ему в этом деле, как вещий Мерлин. Он между тем скрылся, и его находят после долгих поисков у одного источника, который он любил посещать. Приведенный к царю, он помогает ему чародейной силой перенести из Ирландии в Британию ряд исполинских камней, расположенных кругом, отчего их и назвали хороводом гигантов (chorea gigantum). Никакие человеческие орудия не могли сдвинуть с места эти остатки далекой культурной эпохи, которые и теперь еще слывут под названием Стоунхендж (Stonehenge). Это и есть памятник, назначенный Мерлином для павших британцев.
Между тем как Аврелий Амброзий погибает от яда, брат его Утер, воевавший тогда с саксонцами, видит в небе блестящую звезду: она имела вид дракона, из пасти которого выходили два луча. Мерлин предсказывает ему смерть брата и ему самому воцарение. В память этого Утер велит впоследствии сделать двух золотых драконов, из которых одного жертвует в церковь, а другого назначает носить перед собою в сражениях. С этого дня его самого начали звать Utherpendragon, что на британском языке означает драконову голову, caput draconis.
Утеру Пендрагону Мерлин так же служит советом, как и его покойному брату. Ему полюбилась Игерна, жена герцога Горлуа (Gorlois), которую ревнивый супруг охраняет в замке на острове среди моря, куда доступ так труден, что три воина могут противостоять там целому войску. Мерлин исполняет страстное желание царя: своими чарами он дает ему образ Горлуa, Ульфину, приближенному Утера Пендрагона, — образ другого человека, близкого герцогу, наконец, преображается сам, и под такой личиной все трое свободно проникают в замок, где ничего не подозревавшая Игерна принимает мнимого супруга с распростертыми объятиями. В ту ночь зачат был Артур.
Чтоб пополнить легендарный образ Мерлина, едва начерченный в Гальфридовой истории, необходимо обратиться к стихотворной «Жизни Мерлина», тем более что большинство исследователей приписывает ее самому же Гальфриду. Этого мнения держался некоторое время и Сан-Марте, хотя за шесть лет до появления его «Arthursage»[21] Томас Райт уже высказал свое сомнение относительно авторства Гальфрида. В 1853 г. в предисловии к изданной им «Жизни Мерлина» Сан-Марте отказался от прежнего взгляда и считает теперь легендарную биографию более поздним произведением, написанным в 1216–1235 гг. Парис снова возвращается к оставленному мнению, полагая Гальфрида автором «Жизни», которую относит к 1140–1150 гг. Как бы то ни было, мы не можем не дорожить отзывом такого хорошего знатока средневековой литературы: что «Жизнь» еще не обличает знакомства автора с романами Круглого Стола. Это позволяет нам рассмотреть ее прежде романов и непосредственно за историей Гальфрида, хотя бы «Жизнь» ему и не принадлежала. Таким образом, мы не выйдем из хронологии развития легенды и познакомимся с чертами, которые «Жизнь» сохранила, может быть, в более древнем виде, чем позднейшие романтические обработки.
Мерлин «Vita Merlini» — царственный вещий старец; он удалился в леса, где особенно любит пребывать у источников. Мы не даем особенного значения причинам, которыми объясняется его бегство: гибель в битве близких ему людей будто бы повергла его в страшное горе, помутила мысли. Мы полагаем, что это черта поздняя и явилась она вследствие исторического приурочения личности Мерлина: его сестра Ганеида замужем за царем Родархом. Сестра и жена его, Гвендолена, беспокоятся о нем и посылают за ним одного посла за другим. Последний находит его у любимого источника, и ему удается увлечь его ко двору Родарха. Но Мерлин только что пришел и уже хочет снова уйти в свои леса; царь велит сторожить его и даже связать крепкою цепью. Опечалился Мерлин и умолкнул. Не проговорит ни одного слова, не слышно его смеха.
Как-то к супругу идти по дворцу королеве случилось.Видя ее, Родарх ликовал, как то подобает,За руку взял жену и рядом сесть приказал ей,Обнял ее, к устам с поцелуем прижался устами.Взгляд на нее обратив между ласк, он заметил случайно,Что у жены в волосах висит, запутавшись, листик.Пальцы к ним он поднес и, листик вытащив, бросилНаземь его, веселясь и с любимой женою играя.Вещий все это Мерлин увидал — и, нарушив молчанье,Стал хохотать, на себя обратив все взоры стоявшихРядом и всех удивив, ибо долго он не смеялся[22].
Он допрашивает его о причинах столь несвоевременного смеха, но Мерлин обещает ответить лишь в том случае, когда его освободят. Царь велит снять с него оковы. Счастлив, что может уйти, королю Мерлин отвечает:
Вот почему я смеялся, Родарх: за то, что ты сделал,Можно тебя похвалить и за то же винить тебя можно.Листик вытащил ты, который, сама не заметив,На волосах принесла королева, и верность явил ейБольшую, чем Ганеида тебе в тот час, как в кустарникВышла, где встретил ее любовник и с нею спознался.Навзничь покуда она, распустивши косы, лежала,Листик ей к волосам и пристал, а ты его вынул.
Царица, сестра Мерлина, отвращает от себя подозрение, сильно опечалившее царя. Нечего верить безумному, потерявшему рассудок, смешивающему истину с ложью, говорит она и берется доказать это на деле:
Жил тогда при дворе — один из множества — отрок.Только увидев его, жена хитроумная тотчасИзобрела, какой победит она брата уловкой.Отрока тотчас призвав, Ганеида брата спросила,Чтобы предрек он, какой этот отрок смертью погибнет.Ей Мерлин отвечал: «Узнай, сестра дорогая:Этот умрет человек, упав с вершины утеса».Втайне над этим смеясь, удалиться она приказалаОтроку, с тела совлечь ту, в которой был он, одежду,Новое платье надеть и подрезать длинные кудри;После вернуться велит, чтоб его сочли за другого.Воле послушен ее, он, сменив одежду, вернулсяИ перед всеми предстал таким, как она приказала.Снова брата просить начала королева, промолвив:«Милой поведай сестре, какой он смертью погибнет».
Ей отвечает Мерлин:
Этот отрок, как возраст наступит,Примет в беспамятстве смерть, на могучем дубе повиснув.В третий раз царица:…тихо она приказала отроку выйтиИ воротиться опять, одевшись в женское платье.Тотчас же отрок ушел и точь-в-точь приказанье исполнил:Женщиной он вернулся назад и в женской одеждеВстал пред Мерлином, меж тем как сестра спросила лукаво:«Ну-ка, поведай нам, брат, как погибнет эта девица».«Эта девица, — сказал он в ответ, — погибнет в потоке»,—И над ответом таким Родарх стал громко смеяться,Ибо об отроке был об одном трижды спрошен провидецИ трояко ему предсказал грядущие судьбы.
Он заключает, что и сказанное Мерлином о царице столь же неверно. Так она отвела ему глаза, и ее проступок остается нераскрытым. Мы увидим дальше, что роман лучше воспользуется этим мотивом.
Между тем предсказание Мерлина о троякой смерти мальчика оправдывается. Выросши, он погибает на охоте за оленем, упав с конем с высокой скалы, под которой протекала река; в падении он зацепился ногой за ветви одного дерева, а остальное тело попало в воду.
Так упал, утонул и повис на дереве бедный.
Роман де Борона удерживает тот же троякий род смерти. Старую популярность этого рассказа, привязавшегося к имени Мерлина, доказывает латинская эпиграмма о гермафродите, вероятно, античная, хотя она приписывалась Гильдеберту и даже латинско-итальянскому поэту XIV в. Пульче де Кастоза, с именем которого продолжала печататься в антологии.
Подобное рассказывает и Хуан Руис, епископ Гиты (Hita), о сыне мавританского короля Алакараса, которому пять звездочетов напророчили пять различных смертей, и пророчество исполняется в точности.
