Эмили крепко сплела пальцы.
— Он говорил, что здесь был когда-то его дом, — медленно произнесла она. — Он жил здесь мальчиком.
У Бродерика на лице застыло загнанное выражение.
— Это он тебе сказал?
— Да, папа. Мы очень близки. — Эмили вызывающе прищурилась за стеклами очков.
— Насколько близки? — немедленно спросил Девлин. — Интимно близки? Бога ради, Эм, этот негодяй уже соблазнил тебя? И конечно, уверен, что ты убежишь с ним?
— Граф вел себя как истинный джентльмен, — гордо сообщила Эмили.
— Ну что ж, слава богу, у этого человека есть еще остатки совести, — вяло заметил Бродерик. — Хотя вряд ли мне от них будет много проку…
— Папа, — резко потребовала Эмили, — ты нам все объяснишь. И немедленно.
Фарингдон-старший угрюмо кивнул:
— Рано или поздно вам придется узнать обо всем. Блэйд об этом позаботился, чертов мерзавец. В общем, я не покупал Сент-Клер-холл после крупного выигрыша, как говорил вам когда-то… Я просто выиграл его и почти все состояние Траэрна у отца Блэйда в карты двадцать три года назад. Граф, как джентльмен, заплатил долг.
— И?.. — нахмурилась Эмили. — Я знаю, что это еще не все, папа.
— А потом этот дурак вернулся сюда и пустил себе пулю в лоб.
Эмили в ужасе закрыла глаза:
— Боже мой!
— Не понимаю, — заговорил Чарльз, — что тут особенного? Это был долг чести, и проигравший уплатил. То, что потом он совершил самоубийство, нас не касается.
Эмили вздрогнула:
— Как ты можешь быть таким бессердечным? Ты что, не понимаешь, чем все кончилось? Бродерик крепко выругался.
— Больше особенно нечего рассказывать. Мальчишка с матерью освободили дом и отправились куда-то на север. Мать в свете больше не появлялась, насколько я знаю. Она, кажется, умерла несколько лет назад.
— А Блэйд? — спросил Девлин. — Что стало с ним?
— Кто-то из родственников, — по-моему, тетка — сумел наскрести достаточно монет и купить ему офицерский чин. Может, чтобы избавиться от него. Пару лет Блэйд повоевал за Пиренеями. Потом продал свой офицерский патент и отправился в Ост-Индию.
— И все потому, что был лишен своего состояния! — яростно вмешалась Эмили. — Ты украл у него наследство, отобрал принадлежащие ему по праву земли и дом. После того как его отец покончил с собой, Саймон с матерью оказались выкинутыми на улицу без единого пенни. Они зависели от милосердия родственников. Как же было ненавистно Блэйду его положение. Он такой гордый. Как ты мог это сделать, папа?
Бродерик метнул на нее грозный взгляд:
— Я выиграл все в честной игре, и не смейте забываться, мисс. Так уж устроен мир. Не играй, если не в состоянии заплатить.
— Папа!
— В любом случае Блэйд неплохо о себе позаботился. В лондонских клубах говорят, что он жил как паша на каком-то острове: оказав кое-какие услуги Ост-Индской компании, он был вознагражден долей в торговле чаем. Теперь у него довольно внушительное состояние. Видит бог, ему от нас ничего не нужно.
— Но он считает, что ты задолжал ему Сент-Клер-холл? — спросил Девлин. Бродерик кивнул:
— Мстительный негодяй. За все годы я встречал его лишь дважды. Он выследил меня, перед тем как отправился на войну, а потом — когда отплывал на Восток. И оба раза он только и сказал, что однажды я заплачу за все, что причинил ему и его семье. Он поклялся, что моя семья будет страдать так же, как страдала его. И еще он поклялся, что вернет себе Сент-Клер-холл. Я посчитал тогда все это пустой угрозой.
— А теперь он нашел способ вынудить тебя отдать ему дом, — заключил Чарльз, свирепо глядя на сестру. — Но раз он так богат, почему бы ему не выкупить его обратно?
— Положим, тут дело принципа. Он считает, что я ему должен этот дом. Говорю вам, он жаждет мести. Да и понимает, наверное, что я не продам Сент-Клер-холл даже на самых выгодных условиях.
— Но почему? — нетерпеливо спросил Чарльз. — Мы тут все равно почти не живем. — Кроме Эмили, конечно.
Бродерик снова огляделся, любуясь убранством красивой комнаты:
— Самый лучший дом, какой когда-либо был у Фарингдонов! Лучше, чем все приобретенное моим отцом или дедом или самим бароном, черт его побери. Я преуспел больше любого из них. Первый Фарингдон, который чего-то добился. И Сент-Клер-холл тому доказательство.
Девлин скользнул взглядом по бледному лицу Эмили:
— Положение и вправду очень неприятное. Блэйд не из тех, от кого можно отмахнуться. Эмили, неужели ты так глупа, чтобы потерять голову от Блэйда?
— Да она уже ее потеряла, — пробормотал Чарльз. — Посмотри на нее. Не сомневается, что этот тип мечтает на ней жениться. Именно так он ей и скажет, уговаривая сбежать. Она ему поверит, как поверила Эшбруку. Господи, ну и заварушка. Нам бы надо ее запереть.
— Не будь идиотом! — выпалила Эмили. — Я сумею сбежать из любой комнаты в этом доме. — Она горделиво выпрямилась, ярость пожаром разливалась по ее жилам. — Вот увидите. Блэйд собирается просить моей руки, а я собираюсь выйти за него замуж.
— Ты ему не нужна, девочка. Во всяком случае, не в качестве жены. Разве не ясно? — Чарльз раздраженно покачал головой. — Не собирается он завтра просить твоей руки. Он намерен шантажировать отца.
— Он сделает мне предложение по всем правилам, черт подери! — парировала Эмили звонким от напряжения голосом. — Я знаю его!
Бродерик тяжко вздохнул:
— Нет, Эмили, ты его не знаешь. Его никто не знает. Ты не слышала, что говорят о Блэйде в клубах. Он окутан тайнами. И чертовски влиятелен. Утверждают, что он прижал к ногтю даже таких людей, как Канонбери и Пеппингтон. Единственное, в чем все уверены, — это то, что он очень богат и очень опасен.
— Не говори ей таких вещей, отец, — пробормотал Девлин. — Он только станет для нее еще привлекательнее. Ты ведь знаешь ее романтическое воображение…
— Послушай меня, Эм, когда дело касается финансов, ты же разумная девочка, — примирительно сказал Бродерик. — Надеюсь, ты будешь разумной и тут. Это не какая-то идиотская романтическая выдумка. Это реальность. На карту поставлено твое будущее. Блэйд играет в старую игру, хотя, должен заметить, люди его положения обычно в нее не играют. Обычно какой-нибудь разорившийся мерзавец предлагает прекратить свои ухаживания за дочерью, если домашние выложат ему за это кругленькую сумму.
— Единственная разница, — заметил Чарльз, — что Блэйд не разорился.
— Убеждена, вы ошибаетесь, — процедила Эмили сквозь зубы. — Граф сделает предложение по всем правилам, и я, собираюсь его принять, даже если ты не дашь своего согласия, папа. Вам меня не остановить.
Бродерик потер виски:
— Вспомни о несчастье пять лет назад, дорогая. Не хочешь же ты опять пройти через унижение и горе. Ты тогда вся истаяла от страданий.
