Флаги опускаются на половину мачты. Третий чешский участник, доктор Биттман, тоже сдается. Но гонка не знает пощады. Она продолжается.
9 круг: SS Вернера заезжает в боксы. В один момент я рядом. — Что такое? Шины? Или?
Глаза Кристиана Вернера белеют на испачканном маслом лице.
Он указывает головой на свою левую руку. Теперь я тоже вижу: рука бессильно висит. Вывихнут сустав.
Вы, наверное, думаете, что такого не может быть. Вероятно, вы знакомы только с управлением современных машин. Но тогда машины были весом в 33 центнера, с жёстким управлением, почти не амортизированным. И так могло случиться, что трясущиеся передние колеса буквально вырывали руль из ладоней, выдёргивая руки из суставов.
Мы вытаскиваем Вернера из машины. Подбегает барон Венцель–Мозау, помещик из Цюльхау и гонщик по призванию. Он кое–что понимает в медицине. Я слышу, как Вернер ревет подобно быку, когда барон быстрым и точным движением выправляет ему руку.
Но у меня нет времени на сочувствие. Мой мозг напряжённо работает. Кто должен перенять машину? Машину, которая все еще находится на втором месте, позади Карачиоллы? В этот момент к нам топает некто в разорванном комбинезоне, со шлемом в руках.
— Вальб! — кричу я, — Господи, быстрей сюда!
Действительно–это Вилли Вальб, который вылетел на 2–ом круге и напрямик, на своих двоих, пробежал несколько километров от места аварии к боксам. Он уже все понял. Хотя он смертельно устал, его нервы на исходе, но он сделан из твердого дерева. Вальб только молча кивает. Потом он садится в машину Вагнера. Отто Мерц как раз промчался мимо, когда Вилли Вальб снова вступил в гонку.
10 круг–и снова происшествие. Теперь в боксы заезжает Карачиолла. Я вижу уже издалека–правая задняя шина порвана. Замена колеса! Проходят две драгоценные минуты. Руди опорожняет стакан воды. Глотка словно иссохла от пыли и палящей жары. Просто чудо, как этот, казалось бы, слабый молодой
человек управляется с гигантской машиной…
11 круг: Карачиолла хочет нагнать потерянное. Он едет просто фантастически. Со скоростью 200 км/ч проносится мимо трибун–и это на машине, на которой я сегодня не рискнул бы ехать быстрее 80–ти.
12 круг: что случилось? Руди себя переоценил? Надорвал мотор? Он стал намного медленнее и останавливается в боксах. Я издалека вижу, что что–то не в порядке. Он вяло лежит на сидении.
— Что такое, Руди? — спрашиваю я, — Почему вы не едете дальше?
Я смотрю на его пепельно–серое лицо. — Я больше не могу… — шепчет он, — Жара… И теряет сознание.
Я в ярости, отчаянии, сочувствии. Сумрачно, но обеспокоено я вытягиваю Руди из машины. Сразу же подбегает Чарли, бледная от страха. Мы поддерживаем его, пока он делает несколько неуверенных шагов в спасительную тень боксов. Тяжело дыша Руди опирается на балюстраду.
Что теперь? Сдаться? Сейчас, так близко к победе? За шесть кругов до конца гонки? Я буквально чувствую ожидающие взгляды со стороны боксов Bugatti.
Я осматриваюсь по сторонам. Вон там, на скамеечке, сидит Кристиан Вернер и баюкает свою повреждённую руку. На секунду я колеблюсь. Но нет–сейчас не до сочувствия.
Вернер, — говорю я, — Старик, Вы можете принять машину Карачиоллы?
Гоподин Нойбауэр… при всем желании, нет…
Я почти умоляю, — Ну же, — на кону 18.000 марок! Победа, честь… Вы хотите подарить это все другому?
Пауза. Затем Вернер встает.
— Давайте, — говорит он, — сделайте мне из пластыря перевязку. Один или два круга я продержусь. До тех пор, может быть, вам удастся поставить Руди на ноги.
Я чуть было не бросился ему на шею. Эти старики!
Пластыря у нас нет, зато в нашем ящике с инструментами есть изолента шириной в 5 сантиметров. Барон Венцель–Мозау оборачивает ее вокруг плеча Вернера и как можно лучше укрепляет ее прямо на голой коже. Двумя минутами позже, белый Mercedes с номером 6 уносится в направлении «Хатценбах», вслед за нашим Отто Мерцем, который между делом вышел в лидеры.
Но сразу за Вернером мчится плотная свора Bugatti, впереди Широн и БриллиПери. Они ждут любого проявления слабости…
Теперь мы принимаемся за Карачиоллу. У нас есть два круга времени, чтобы поставить его на ноги: тридцать минут. Мы кладем ему на затылок холодный компресс и обмываем губкой лицо. Подошвы его ботинок опалены. Это жар мотора перекинулся на педали и почти раскалил их. Мы трудимся как секунданты боксёра перед гонгом к последнему раунду. И Руди медленно приходит в себя. Я
смотрю на часы. Еще пять минут.
Вы справитесь, Руди? — спрашиваю я.
Нет, я больше не могу, — тихо говорит он заплетающимся языком, — Нет сил…
— Вам надо проехать только два круга, — упрашиваю я, — Потом Вернер отдохнет и сможет доехать гонку до конца.
Руди собирается с силами. — Ну ладно, — говорит он, — Я попробую.
Сразу после этого Вернер останавливается. Широкие полосы изоленты оторвались. Кожа под ними покраснела. В его глазах слезы боли от машинной тряски. Руль он держит только одной рукой.
Руди падает за руль машины, с напруженным лицом он включает скорость и мчится прочь.
Мы беремся за Вернера. Ведро воды попросту опрокидывается ему на голову, между зубов зажимается лимон, выкладывается новая повязка. Вернер стонет. Я быстро смешиваю стакан «гоночной микстуры». Рецепт, которым я обязан старому другу, графу Коловрату: малага, чёрный кофе, сахар, яичный желток, коекакие специи… больше я вам не скажу. Этот эликсир творит чудеса.
15 круг… 16 круг… я подаю Руди знак. Он останавливается. Покрытый потом, с неестественно бледным лицом, тяжело и судорожно дыша, он кажется полностью истощенным. И, тем не менее, он великолепно управился с тяжёлой машиной, сохранил второе место и даже немного догнал лидирующего Мерца.
— Давайте, Вернер–теперь ваша очередь проехать последние два круга! — Все или ничего!
И старый боец забирается за руль, в то время как Руди, скорее мертвый, чем живой, валится в угол.
Вернер сжимает зубы. Он гонится за Отто Мерцем, тот все еще лидирует–человек с медвежьей силой, который единственный продержался всю эту борьбу с жарой без смены. Пять длинных часов…
Последний круг: Мерц лидирует в 500 метрах впереди Вернера, когда машины исчезают в повороте «Хатценбах». Он чувствует преследователей позади и начинает нервничать. Он еще раз жмет на газ, компрессор взвывает и вносит тяжелую машину в несчастливый вираж «Брайтшайд».
Слишком смело! Шины скользят по горячему асфальту, визжат… это слишком! Жар… трение… и вдруг удар… оторвался протектор заднего правого колеса, обнажилось полотно. Машину заносит. Метц борется как лев, снова выводит ее на трассу. Но при этом маневре он теряет драгоценные секунды.
Кристиан Вернер использует свой шанс. Он поддаёт газу, на несколько секунд перекручивает мотор и–пролетает мимо Мерца и уносится в направлении к финишу.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
