Одна из важнейших проблем сегодняшней экономики — это то, что очень трудно подыскать среди молодежи хороших продавцов. Подавляющая часть студентов, оканчивающих колледжи, проявляет гораздо больший интерес к тому, почему покупатель хочет приобрести ту или иную вещь, чем к ее продаже. Они, кроме того, склонны к слишком большой честности, которая угрожает стать разорительной для розничной торговли.
У меня есть знакомая, имеющая магазин готовой одежды в Джорджтауне. Она рассказала мне о конфликте, возникшем у нее со специализировавшейся в психологии девушкой, которую наняла в продавщицы.
Вот что, в сущности, произошло.
Когда в магазин вошла дама, продавщица (назовем ее мисс Брэмптон) спросила, чем она может ей помочь.
— Я хочу купить осенний костюм, — сказала дама.
— В какую цену?
— Это не имеет значения! — ответила дама.
— Ну что ж, позвольте задать вам вопрос: вы хотите купить костюм потому, что нуждаетесь в нем? Или же повздорили с мужем и пытаетесь компенсировать себя столь дорогой покупкой?
— Что, что? — спросила дама.
— Быть может, вы подозреваете его в измене и полагаете, что это единственный способ вернуть обратно?
— О чем это вы говорите? — пробормотала покупательница.
— Знаете, гнев — плохой советчик. Тратить деньги, когда ты зла —весьма дорогостоящий способ выразить свою обиду. Мой вам совет: обдумайте это в ближайшие дни. Постарайтесь уладить вашу размолвку. Покупка нового костюма не спасет вашего брака.
— Весьма вам благодарна, — холодно произнесла покупательница и покинула магазин.
— Сейчас она сердится на меня, — обратилась мисс Брэмптон к хозяйке магазина, — но не пройдет и недели, как будет благодарна мне за то, что я отговорила ее от покупки.
Моя знакомая — владелица магазина — решила оставить этот инцидент без последствий, но после обеда вошла другая покупательница, и мисс Брэмптон поинтересовалась, что ей нужно.
Дама сказала:
— Мне нужно что‑то необычное. Я собираюсь в Кеннеди–Сентер[30], и хочется купить платье, которое ошеломило бы любого буквально до потери сознания.
— У нас имеется несколько восхитительных вечерних туалетов для тех, кто не уверен в себе, — сказала мисс Брэмптон.
— Не уверен в себе?
— О да! Вы разве не знаете, что платье — один из главных способов для женщины компенсировать свою неуверенность.
— А я вовсе не принадлежу к числу неуверенных в себе, — сердито сказала дама.
— Тогда почему вы хотите ошеломить всех в Кеннеди–Сентер? Почему не желаете, чтобы вас принимали такой, какая вы есть, а делаете ставку на платье? Вы очень привлекательны и обладаете скрытым очарованием, но почему пытаетесь это замаскировать? Я могла бы предложить вам новое платье, оно заставит обратить на вас внимание, но тогда вы никогда не узнаете, сами ли вы или ваше платье вынуждает людей останавливаться и смотреть на вас.
Тут владелица магазина решила вмешаться:
— Мисс Брэмптон, если леди хочет купить вечернее платье, покажите ей, что у нас имеется.
— Нет! — сказала покупательница. — Ваша девушка права. Стоит ли мне тратить пятьсот долларов, чтобы получить несколько комплиментов от людей, которым действительно все равно, как я одета? Благодарю вас за то, что мне помогли, девушка. Это правда, что я не уверена в себе и до сих пор не знала об этом.
Покупательница вышла из магазина.
Чаша терпения его владелицы переполнилась час спустя, когда вошла школьница, чтобы купить модные шортики, и мисс Брэмптон говорила с ней полчаса о борьбе за женское равноправие, а затем заявила: «Купив такие шортики, вы станете чересчур соблазнительны».
В тот же вечер владелица магазина готовой одежды вывесила в витрине следующее объявление:
«Требуется продавщица. Специалистов в области психологии просим не обращаться».
НЕУДАВШИЙСЯ ЭКСПЕРИМЕНТ
Известен наиболее распространенный сегодня в Соединенных Штатах вид коммерческой рекламы на телевизионном экране: человек приближается к типичной домашней хозяйке в магазине самообслуживания либо в прачечной и предлагает ей попробовать два продукта: один, которым торгует его предприятие, другой — производимый конкурирующей фирмой. И неизменно скептически настроенная домохозяйка выбирает именно рекламируемый продукт.
У некоторых телезрителей возникает законное недоумение: должны же быть случаи, когда домохозяйка предпочитает не тот продукт, который проталкивается. Но нам не приходилось видеть такое на голубом экране.
Меня заинтересовало, что же проделывают телевизионные рекламисты, когда случается что‑нибудь подобное.
Итак, сцена в прачечной. Обладающий приятной внешностью диктор, держа в руке микрофон, останавливает первую входящую женщину.
— Прошу прощения, мэм. Как вас зовут?
— Джанет Дэймонд. Я домашняя хозяйка, и у меня трое ребят.
— А каким стиральным порошком вы пользуетесь, миссис Дэймонд?
— «Блистательным». Уже несколько лет.
— Очень хорошо. Мы хотим провести сегодня небольшой эксперимент, миссис Дэймонд. Возьмем половину вашего белья и выстираем его «Блистательным». А на другой половине попробуем наше новое сильно действующее средство «Белый гром», предназначенное специально для очистки детской одежды.
— Чудесно.
— Сперва нам придется завязать вам глаза, миссис Дэймонд, чтобы была полнейшая уверенность, что испытание проводится честно. Возьмите коробку и насыпьте из ковшика в машину. Великолепно. Ну, а теперь подойдите сюда и насыпьте в другую машину. Я разделил ваше белье пополам… Отлично, миссис Дэймонд, снимите теперь повязку и взгляните на эти две кучки одежды. Которая из них белее?
— Вот эта!
Диктор задыхается от волнения.
— Пожалуйста, посмотрите еще раз, миссис Дэймонд.
— Эта груда действительно выглядит гораздо белее!
— Наглость! — кричит режиссер.
Диктор говорит:
— Она сказала, что груда, выстиранная «Блистательным», чище, чем вымытая «Белым громом».
— Вы что, с ума сошли? — орет режиссер, обращаясь к миссис Дэймонд. — Вы считаете, что эта груда белее?
Миссис Дэймонд тоже повышает голос:
— Вы же хотели, чтобы я сказала правду?
— Кто говорил, что мы хотели, чтобы вы сказали правду? Мы хотели, чтобы вы заявили, что «Белый гром» сделал белее ваше белье.
— Тогда почему вы завязывали мне глаза? Почему не сказали, про какую кучку я должна сообщить, что она белее?
— Потому, бестолковая, что мы хотели, чтобы испытание выглядело честным.
— Как вы смеете так со мной разговаривать… Я требую, чтобы вы оплатили перестирку детского белья после вашего «Белого грома».
Режиссер сует ей деньги и кричит своей команде:
— Складывайтесь! Мы уходим из этого сумасшедшего дома!
Миссис Дэймонд спрашивает:
— А когда это будут показывать по телевидению? Я позвоню матери, чтобы она посмотрела.
— Когда рак на горе свистнет! — отвечает режиссер неудавшегося эксперимента.
ПОЛЁТ С РЕБЕНКОМ
Из тяжелого испытания путешествие превращается в сплошное удовольствие, когда вы подымаетесь в воздух с малышом. Следует только заранее уведомить аэрокомпанню, чтобы она подготовила некоторые вещи, создающие ребенку удобства.
Если ребенок очень мал, затейте игру, знакомящую его с окружающими предметами. С момента, как самолет оторвался от земли, малыш должен чувствовать себя совсем как дома. Вы можете захватить с собой его любимую игрушку, которая займет его, и он станет гораздо увереннее.
Дети любят летать! Они наслаждаются волнующей обстановкой на борту большого самолета, следят за проплывающими в окнах облаками. Эти переживания они запомнят навсегда, будут их лелеять. Да и мать, путешествуя с детворой, сэкономит время и силы.
Из рекламной брошюры, распространяемой Аэротранспортной компанией
Я прочел эту брошюру недавно во время перелета через Атлантический океан. Рядом стоял на сиденье и глядел через мое плечо мальчуган в возрасте двух с половиной лет, связанный со мной узами родства.
Хотелось бы привлечь внимание аэрокомпании к некоторым обстоятельствам. Я буквально следовал преподанной инструкции, но мне кажется, что человек, писавший эту брошюру, никогда не подымался выше тридцатидюймового письменного стола.
Прежде всего совсем не легко, как это рекомендуется в брошюре, захватить с собой любимую игрушку ребенка. В данном случае такой игрушкой оказался бурый мишка Тедди ростом выше метра. Хотя аэрокомпания и желает, чтобы мой ребенок чувствовал себя в самолете спокойно и уверенно, тем не менее указывает, что все мишки Тедди размером с метр и выше занимают столько же места, сколько и двух с половиной годовалый ребенок, и за их провоз надо платить, как за ребенка.
