Читаем без скачивания Жемчуг перед свиньями - Пьер Синьяк

Ваш робот будет возвращен Вам в любое удобное для Вас время. Ответственность за выполнение возлагается на командование 77-го бронетанкового полка гарнизона г. Везуля.

Примите и проч…

В последнее воскресенье июля, в Кьефране собралась уйма народу. Нахлынули любопытные и туристы, особенно из соседних департаментов, и несколько американцев, у которых нюх на все новое. Недалеко от завода Тибо, у западного въезда в лес Грет, была устроена большая стоянка для автомобилей. Зеваки толпились у заграждений, возведенных вдоль дороги на Грет. Большинство пришло с утра, запасясь едой, складными стульями, фотоаппаратами и литровыми бутылками с красным вином. Буфеты, тележки торговцев жареным картофелем, павильоны с мороженым – как в Париже – с разрешения Ромуальда разместились в лесу и, главным образом, вдоль дороги.

Сенсационный аттракцион, слух о котором разнесся далеко за пределами Кьефрана, начался полтора месяца назад, в мае. Мэр Фроссинет потирал руки, и при каждом подъезде к городу были, наконец, установлены зазывные щиты с надписью: «Кьефран и его знаменитый робот Пупу 2».

Нини Комбинас и Пьянити, приехав утром в Кьефран, оставили свою «Ланчу» у мэрии. Они тотчас направились к руинам замка, где у барьеров толпился радостный народ, сдерживаемый стоящими через каждые десять метров жандармами. Ждали робота. Пьянити и его толстый напарник поглощали жареный картофель из бумажных пакетов. Закончив еду, они вытерли платком жирные пальцы и тяжело ступая – у Комбинаса два кольта за поясом, а у Пьянити автомат под курткой, в специальной кобуре, перекинутой через плечо – направились к буфету, который держала одна из младших сестер Раймонды Смирговской, застреленной Ирен, – золотое дно, учитывая летнюю жару и уйму народа.

– Что желаете, мсье?

– Два пива, – бросил Пьянити.

С бутылками в руках они вернулись к заграждениям.

– Ты мне скажешь, наконец, что это за цирк? – спросил в нетерпении Комбинас.

– Я сказал тебе, что вычитал об этом в «Науке и жизни», ответил Пьянити, который интересовался электроникой из-за новых систем защиты, устанавливаемых на сейфах.

Он рассказал своему жирному приятелю, о чем шла речь. Один местный чокнутый, по имени Рустагиль, придумал и сам собрал необычного робота. Двухметровую штуковину, из стали и никеля, снабженную электронным мозгом, которая находилась в лаборатории небольшого заводика у западной стороны леса. Так как Министерство обороны отказалось купить изобретение, инженер не захотел, чтоб его чудо осталось не у дел. Каждый день, ровно в 11 часов, робот выходил с завода и, совершенно самостоятельно, управляемый из лаюоратории на расстоянии при помощи сложной электронной системы с компьютером, отправлялся не спеша в замок. Он шел через небольшой лесок по дороге на Грет. Робот был вынужден останавливаться четыре раза для подзарядки батарей – иначе изобретатель поступить не мог. Эти остановки были поблизости от четырех домов, расположенных вдоль дороги на расстоянии 50 метров друг от друга. Там Пупу подкручивали специальным ключом – как-то так, чтоб он смог продолжать дальше свой путь. Изобретатель договрился с хозяевами этих домов, – за плату – чтобы они «подпитывали» робота, объяснив, что надо делать – простая операция, с которой справился бы любой мальчишка, – и тем самым послужили французской науке и технике. Пьянити прочитал обо всем этом в своем любимом журнале. Робот доходил до руин замка, входил в подземный лабиринт. Минут десять его не видели. Потом он появлялся, целый и невредимый, и возвращался спокойно на завод, дисциплинированный, как прусский гренадер.

– И ты меня притащил в это чертово место, чтоб посмотреть на эту хреновину? – проворчал мамонт с площади Пигаль. – Ты считаешь, мне делать нечего, как проводить время в этом луна-парке деревенских идиотов?

– Подожди, ты мне еще спасибо скажешь.

В своей лаборатории Тибо, в белом халате прикреплял резервуар – небольшую жестяную емкость, вмещавшую 20 литров чистой морской воды, без примеси мазута, взятой на пляже в Нормандии, в которой плавали несколько десятков ракушек, 2–3 морских краба и маленькая рыбка, – на спину робота – молодца ростом выше Шарля де Голля, широкого в плечах, издалека похожего на гигантского рыцаря в доспехах. Стальной гигант состоял из десяти деталей, которые соединялись заклепками. Голова Пупу 2 представляла собой продолговатый цилиндр с двумя блестящими отверстиями – глазами, и щелью, как у таксофона – ртом. Нечто напоминающее шлем тевтонского рыцаря из фильма «Александр Невский». Ромуальд рассеянно следил за Тибо: его сенсационный аттракцион, обогативший мелких торговцев Кьефрана, длился уже восемь недель.

Тибо включил электронный мозг, искры побежали по оголенным проводам, и робот вышел из открытых дверей, пошел своим мерным шагом под аккомпанемент лязгающего железа. К счастью, вскоре шум прекратился. Пупу 2 отошел от завода, спустился по склону холма Л'Ерб-о-Мит, пошел по дороге к Грет под восхищенные крики и возгласы толпы, собравшейся за заградительными барьерами и державшей в руках леденцы на палочках и бутылки с содовой.

Установленные на деревьях громкоговорители, объявили о выходе Пупу 2 столь торжественным тоном, словно это была реклама дижонской горчицы.

– Давай, Пупу! Двигай, парень! Вперед! Браво, Пупу! Покажи им! – острили весельчаки Верхней Соны.

Жандармы тоже благодушно улыбались, обеспечивая свободный выход энтузиазму толпы. Ежегодная велогонка «Тур де Франс» не проходила через Кьефран, но зато здесь был Пупу. В этот прекрасный погожий июльский день народу собралось особенно много, а на трибуне для почетных гостей, сооруженной по пути следования робота, как раз за фермой Машюртенов, находился очень довольный Габриэль Фроссинет, при галстуке, заляпанном белым соусом после вчерашнего обеда, и в окружении муниципального совета в полном составе.

Тибо и Ромуальд из окна дома следили за удалявшимся роботом. Тот шел по самой середине дороги, ни на дюйм не отклоняясь от маршрута который ему диктовал электронный мозг. Все шло как по маслу уже восьмую неделю. Никакого намека на неисправность. И подумать только: армия отказалась от такой штуковины! Тибо немало гордился своим детищем. Фроссинет, полностью разделявший его чувства, добился ему приличных отчислений от выручки торговцев. Все шло хорошо. Раз жемчужины нельзя было поместить у него из опасения, что их украдут, Тибо предложил – и Ромуальд не возражал – оставить их в тайнике подземелья. Так как на честность «купальщиков» рассчитывать но приходилось, Пупу 2, собственной персоной, будет их орошать. Каждый день, ровно в 11 часов, робот с резервуаром морской воды за спиной шел купать жемчужины, а потом возвращался, как ни в чем не бывало. Он-то не предаст своего хозяина и не стащит ожерелье. Разумеется, никто не знал, что робот делал в подземелье Фальгонкуля. Только жандармы были посвящены в эту тайну и, с некоторых пор, Фроссинет: иначе поступить было нельзя. Если какой-нибудь проходимец с дурными намерениями захотел бы подойти к Пупу 2, чтоб проследить эа ним, он наткнулся бы на стену: как только живое существо приближалось к нему ближе, чем на пять метров, робот останавливался, как вкопанный, и снова начинал двигаться только, когда посторонний удалялся. Система работала прекрасно, так что опасность, что робота проследят и обнаружат тайник, была исключена.

Комбинас и Пьянити, затесавшись в толпу, смотрели, как робот шествует в 10 метрах от них. Он прошел через подъемный мост, вошел в главный двор замка, где за дикими грушами виднелись поставленные накануне оранжевые палатки торговцев, и направился к развалинам.

Пьянити потянул за рукав своего жирного напарника, и они вышли из толпы.

– Жаль, что нельзя сесть ему на хвост, – сказал Пьянити. – Как только к нему подойдешь, он останавливается, я тебе уже говорил. Здорово они придумали с этой штуковиной, нечего сказать.

– Ты уверен, что жемчужины – настоящие – спрятаны в развалинах?

– Абсолютно. Я тебе говорил. Мульер в тюрьме все рассказал моему корешу Джо… Он-то мне все и выложил. Их надо купать каждый день в морской воде.

– Что ты несешь?

– Это очень серьезно, Нини. Это, видно, новые методы.

– Конечно, американское изобретение? – усмехнулся кусок жира.

– Что-то говорит мне, что это происходит из гораздо более далекой страны, более фантастической, чем Америка…

– Ладно!.. А твой… Как его? Мульер? Он ходил купать жемчужины?

– Ему за это платили. Но он не знал, зачем все это делалось.

– Что «зачем?»

– Зачем их надо было купать. Ему не сказали. Тогда он решил их увести, я тебе уже рассказывал… С роботом они могут быть спокойны.

Толстяк подумал минуту, потом сказал:

– Если когда-нибудь произойдет чудо, и я получу жемчужины, настоящие, я помилую Мюзардена.