работы, одна с маленьким ребенком на руках она не растеряла желания красиво жить и ничего не делать. Иногда, когда мать звонила, то кроме голоса дочери в трубку телефона слышала и мужской голос. Правда, когда они с отцом приезжали, никого, кроме Алевтины и внука, там не заставали.
Однажды дочь позвонила и сказала, что вроде сын стал поспокойнее, она сама справляется, можно не приезжать пока, не дергаться. Пожалела родителей, что мотаются к ней каждую неделю, поблагодарила и попросила только денег прислать и все. А через некоторое время выяснилось, что Алевтина снова беременна. От кого – не знает. Но будет рожать. Срок уже большой.
Мать так и села с телефоном в руках. Когда Николаю рассказала, тот стал рваться к дочери. Хотел приехать и насильно привезти ее в деревню, домой.
– Пусть тут живет. На наших глазах. А то, ишь! Развела там… А теперь не знает, от кого даже! Совсем без головы! Ты ей напомнила, что ей жить не на что?! Она не работает, живет на пособие и наши деньги и еще шашни крутит! Куда ей второй ребенок?! Как она его прокормит? Даже алиментов не с кого спросить!
Катерине было больно смотреть на мужа. За последний год он сильно постарел, да и сама она стала выглядеть не лучшим образом. Нервы и мотания туда-сюда сказались… Ну почему дочь у них выросла такая никчемная? – горестно думала женщина.
Родился второй внук. Стало тяжелее. Алевтина так и не собиралась браться за ум, и наличие детей этому никак не способствовало. В один не прекрасный момент она заявилась к родителям в деревню. Привезла внуков и оставила. Попросила ненадолго присмотреть за ними, она, мол, собирается немного подработать. Деньги же нужны? Нужны! Вот и будут. Клялась и божилась, что теперь станет ответственнее и серьезнее.
Катерина видела, как ходили желваки на скулах у Николая, который сдерживался, чтобы не накричать на дочь при внуках. Он был очень добрым и мягким человеком, любил детей, и при виде малышей его сердце таяло. Они были точной копией Альки, и один, и другой. Да и его черты проглядывали, и Катерины.
Стали малыши жить в деревне. Благо стояло лето. Огород помог. Николай держал кур, и малышам доставляло особую радость то и дело проверять, не снесли ли они яичко. И вообще малышам в деревне нравилось. Оно и понятно. Простор, раздолье, звери, птицы. Кошка жила у Николая с Катериной, тоже радость малышам.
Прошел месяц. За ним другой. Лето подходило к концу. Дочь опять пропала. Сначала звонила пару раз, просила еще побыть с внуками, так как нашла другую подработку. Николай качал головой, а Катерина верила. Может, и правда, остепенилась дочь? А с малышами не трудно было управляться, они росли самостоятельные и на удивление не хулиганистые, а послушные. Бабушку с дедушкой обожали. И те тоже таяли: все ж родные, свои детки, хорошие.
Звонок из социальной службы застал Катерину врасплох. Она удивилась, что детей разыскивают, так как они на учете состоят. И дочь тоже разыскивают. Катерина дрожащим голосом заявила, что они все живут тут, у них с мужем. И все хорошо. На что соцработник ничего не ответила, но пригрозила проверкой. Приедем, мол, посмотрим, в каких условиях живут дети.
Прошло еще несколько месяцев. Так никто и не приехал. И дочь тоже не объявлялась. Малыши скучали по матери, и Катерина уже не знала, что им говорить. Да и не могло это продолжаться вечно. Нужно было что-то делать. Оставив жену с внуками, Николай собрался и поехал на квартиру, где жила дочь.
– Поеду я, мать. Расспрошу хоть соседей. Может, кто видел, куда она усвистела. Или может, появляется там…
– Езжай, конечно. Знамо ли дело, дети без отца и матери растут. При живых родителях сироты, – Катерина заплакала.
Стыд-то какой. Все в деревне уж косо на них смотрели. Все знали, какова Алька-то. А что поделаешь?
Николай, припарковавшись около дома, где жила Алевтина, сначала решил посидеть в машине, осмотреться. Может, соседка выйдет, баба Тоня с первого этажа, вот бы хорошо. Уж она-то знает все про всех. Или еще кто…
Вдруг дверь подъезда открылась и изумленному Николаю предстала картина: дочь Алька, собственной персоной, жива-здорова, выкатывает коляску с ребенком. Николай закрыл лицо руками. Еще один внук. Или внучка…
История повторилась. Снова неожиданная беременность, снова неизвестно от кого. И снова Алька одна. Отец просто сгреб ее в охапку и вместе с малышом усадил в машину. Закрыл на замок. А коляску сложил и в багажник убрал. Сам пошел в квартиру. Покидал самые необходимые вещи в большую сумку и…
– Все, дорогая. Догулялась. Будешь у нас жить. В деревне. Мало ли, нравится тебе там или нет! Дом большой. Места хватит. За детьми сама будешь смотреть. Мать уже вымоталась вся, а она третьего рожает! Это видано!? Позорница!
Полгода жила Алька в деревне тише воды, ниже травы. Отец денег ей не давал больше и матери запретил. Так и не знала Алевтина опять, кто отец ребенка. Много, говорит, их у меня было, не знаю чей…
А через год Алевтина не выдержала, сбежала. Уехала опять в город. Бросила своих детей и родителей. Всех бросила. Взяла сбережения, что у матери на хозяйство лежали за иконкой, и была такова.
А потом позвонила через некоторое время. Сообщила, что у нее все хорошо и пусть на нее не обижаются. Вышла она-таки замуж. Живет на мужниной жилплощади. Денег ей никаких не надо, у нее все есть, вот!
…Над троими малышами родители Али оформили опекунство. Старший внук уже в школу ходит. Совсем большой стал. И дедушке помогает в огороде и со скотиной: корову завели. Николай молоко продает, все лишняя копеечка. И плюс огород выручает. А средний внук все за книжками сидит, букварь изучает, очень мечтает в школу пойти поскорее.
А младшенькая внученька самая любимая. Бабушкина помощница. Уже пробует пирожки с Катериной лепить. Пальчиками маленькими ловко с тестом управляется. И обнимать любит всех. Такая ласковая получилась. И бабушку, и дедушку, и курочек, и корову Машку. Всех любит.
Так все у Катерины с Николаем и сладилось, хоть и неправильно, наверное, и осудили их многие, но по-другому они поступить не смогли – уж очень они добрые люди…
Как муж повесил полочку
– Это невыносимо, Юль! Почему он у меня такой?! – возводя глаза к потолку, проговорила Ира.
– Опять с мужем поругалась? – спросила Юля.
– Поругалась. Это многолетний конфликт. Он давно зреет.
– Все так серьезно? – округлив глаза, спросила коллега.
– Более чем! –
