Читаем без скачивания За десять минут - Кьяра Гамберале

Боб и Федерико, как две дрессированные собачки, отошли в сторону.

Таня держит меня за руку и доверительно шепчет мне на ухо:

– Никак не могу отказать ни одному, ни другому. Что мне делать? После окончания сезона «Grande Fratello» я попробовала – не получилось. Они оба мне нужны. Теперь мы решили купить дом на троих. Будем жить вместе. Вот пришли в магазин, чтобы выбрать кровать… Как мы и предполагали, сложно выбрать кровать, потому что трехместных кроватей промышленность не выпускает. Не смотри на меня, как на монстра, Кьяра, я тебя прошу… Они тоже согласны. Что в этом плохого, если всем нам хорошо? Нужно брать от жизни все хорошее, что она тебе дает. Что я могу поделать, если полюбила двоих мужчин? Ведь это же нормально, когда в жизни случается не одна, а две, три любви. Только у меня они случились не одна за другой, а одновременно. Почему я должна это отвергать? Мне застрелиться, что ли? Ты же сама писала, что главное в жизни – семья в любом ее виде, взаимопонимание, терпимость и любовь. Кьяра, Кьяра, Кьяра, я надеюсь, ты не возненавидела меня за то, что мне отдали колонку твоей рубрики, что тебя заменили мной?

Она снова меня обнимает.

– У тебя есть романы, у тебя есть ум и образование, есть чувственность. А такая жалкая неудачница, как я, на что может надеяться в профессии? На бесконечные реалити-шоу, на этот кукольный театр под прицелом видеокамер?

Она смеется и снова меня обнимает.

– Давай обменяемся телефонами, Кьяра, ты не против? Я бы хотела, чтобы мы стали подругами. Ты можешь звонить мне всегда, в любое время, по любому поводу.

Опять смеется, опять меня обнимает.

– Все, что разрушается, вновь построится. Такова любовь эпохи IKEA, – напевает Джада, жадно пожирая глазами Федерико, свой идеал мужчины. Но, к сожалению, он для нее недосягаем, его глаза влюбленно смотрят на Таню Мелодию.

На мою подругу Таню Мелодию.

Что-то, похожее на поцелуй, без противопоказаний

30 декабря, воскресенье рассвет 7:37 – закат 16:48

Сегодня после завтрака мы с Ато занялись установкой полок, купленных в IKEA. Расставляем на них книги, коллекцию чашек. Пока возимся, рассказываю Ато о встрече с Таней Мелодией.

– Если честно, я всегда не понимал, почему ты ее ненавидишь. Мы в Городе Молодых Людей каждый понедельник смотрим шоу «Grande Fratello», Таня Мелодия всегда была моим любимым участником. Боб и Федерико тоже мне нравились. Боб был самым красивым из участников, Федерико – самым умным. Ясно, почему Таня влюбилась в обоих.

«Нужно брать от жизни все хорошее, что она тебе дает. Что я могу поделать, если полюбила двоих мужчин?» – всплывают в памяти слова Тани Мелодии. Любить двух мужчин одновременно… Даже представить себе этого не могу. Как это?

Восемнадцать лет вместе… Каждый раз, когда мы с Моим Мужем отдалялись друг от друга, я искала в других мужчинах его, пыталась найти черты характера, особенности внешности, голос, запах, как у него.

Кроме Стефано Лауро, конечно.

Но это отдельная история.

Совершенно иная история.

Это было время учебы в университете. Я училась на первом курсе филологического факультета, Мой Муж – на первом курсе юридического.

Покинув стены лицея, где познакомились и пережили первые моменты близости, мы неожиданно почувствовали себя потерянными в новом мире. Ощущение, похожее на то, которое мы еще раз испытали позже, после переезда в Рим, в новый дом. Правда, в тот раз мы нашли силы воссоединиться. На это у нас ушло пять месяцев, но все же мы смогли сохранить нашу любовь.

Я познакомилась со Стефано именно в эти пять месяцев. Он был моим однокурсником.

Галантный и молчаливый интроверт – полная противоположность Моего Мужа, который всегда страдал острой формой неизлечимой самовлюбленности, неуемной болтливости на фоне хронической невоспитанности.

Я и Стефано степенно прогуливались по двору перед университетом, каждый вечер созванивались и вели долгие бесполезные беседы. Говорила в основном я. О кризисе в отношениях с Моим Мужем, о кризисе в Италии и в целом мире, о новых тенденциях в современной литературе, обо всем и ни о чем. Он молчал и слушал, слушал и молчал – часами. Мне он казался очень внимательным собеседником и очень умным. Действительно, когда молчишь, нет никакого риска изречь банальность или глупость. Кто знает, почему мы ни разу не поцеловались на протяжении пяти месяцев? Я себя спрашивала об этом тогда. Я себя спрашиваю об этом сейчас. Видимо, мы, живые существа, участвуем в лотерее, которую нам устраивает природа. В этой лотерее должны совпасть цифры, генетические коды, которые притягивают два тела, две души. Подобно информации, заложенной в глубинах подсознания, на материнской плате. Но в какой-то момент может произойти сбой, какой-то вирус извне, как, например, звонок из Дублина, может уничтожить все, что было создано ранее, в течение долгого времени.

Наверное, у таких, как Таня Мелодия, есть иммунитет к вирусам. Эту силу ей дает неуемное желание быть счастливой, невзирая на мнение окружающих и на собственные сомнения. «Нужно брать от жизни все хорошее, что она тебе дает». И она берет. Как, например, чужую рубрику в популярном журнале. Берет не просто хорошее, берет лучшее. Берет себе самого умного и самого красивого из участников шоу «Grande Fratello». Она не подавляет неуемное желание к наслаждению, не боится быть счастливой и бросается в омут с головой. Для нее не существуют ни противопоказания, ни запреты.

Стефано был ярко выраженным романтиком, ему нравилось читать вслух Толстого, ходить в гордом одиночестве в кино на дневные сеансы, бегать на закате по набережной Тибра.

Ему нравились камелии сортов Jeff Buckley и Atalanta.

И ему нравилась я.

Но он меня ни разу не поцеловал.

Мы продолжаем поддерживать зыбкую связь через Facebook: иногда пишем короткие письма и поздравления с праздниками и днями рождения. Не более того.

Но сегодня, вдохновленная словами Тани Мелодии о необходимости брать от жизни все хорошее, что она дает, я открыла компьютер, вошла на страничку Facebook и написала: «Привет, давай встретимся сегодня, после обеда».

Незамедлительно поступил ответ: «С большим удовольствием».

Мы встретились у выхода из метро, там, где располагается тот знаменитый вещевой рынок, который я прозвала блошиным.

Стефано ничуть не изменился за эти годы: все такой же утонченный, с благородной осанкой, степенной походкой, лаконичной речью, робким взглядом.

В общем, никаких противопоказаний.

Я ему рассказываю о своей жизни за последний год – со всей тошнотворной эмоциональностью, на которую способна.

Он мне рассказывает о своей жизни – кратко и сдержанно.

– После получения диплома пошел работать в классический лицей, преподаю латынь и греческий. Несколько месяцев встречаюсь с коллегой по кафедре, она преподаватель французского языка.

Зашли в бар (тот, где я прослушивала чужие разговоры с помощью направленного микрофона Родриго). Присели за столиком, заказали горячий шоколад.

Я все говорила и говорила.

Он молчал и слушал.

Потом прошлись по улице, по моей улице. Остановились перед китайским магазинчиком, я помахала рукой моему китайскому другу. Проходя мимо цветочного магазина, поприветствовала викинга в массивных очках, потом старушку из «Дома вышивки».

– Живешь здесь недавно, а успела со всеми познакомиться, – был приятно удивлен Стефано. – У тебя всегда был исключительный талант привлекать людей.

Мне хотелось закричать, что мой исключительный талант, который я когда-то имела, год назад испарился, исчез, умер. И если бы не терапевтический эксперимент моего психоаналитика под названием «Десять минут», я никогда в жизни не познакомилась бы с этими людьми.

Но я сдержалась, промолчала. Вместо этого я закрыла глаза и сказала:

– Стефано…

– Да?

– Поцелуй меня…

Он молчит.

Я молчу.

Проходят секунды. Я открываю глаза, вижу выражение лица Стефано. Если бы я его не знала, оно выглядело бы как озадаченное, может, слегка испуганное. На самом деле это было разочарование. Глубокое разочарование.

– Кьяра… – надломленным голосом произнес он, уставившись на мои кроссовки.

– Стефано… – надломленным голосом произнесла я, уставившись на его мокасины.

– Если бы ты знала, как я этого хотел пятнадцать лет назад.

Он попытался посмотреть мне в глаза, но не смог.

– Но ты была для меня «нецелуемая», так я написал в моем дневнике. «Кьяра нецелуемая»…

– Почему? Ведь я тебе нравилась, и ты мне нравился, очень…

– Неправда, – отрезал он, глядя мне прямо в глаза.

И я увидела его глаза – карие, откровенные, умные. Добрые.

– Возможно, я тебе и нравился. Но ты всегда была безумно влюблена в своего мужа. Он занял все твое сердце, не оставив ни дюйма пространства для других. Это чувствовалось, и это было невыносимо для меня.