— С другими личинками, — чопорно поправила родительница. Она терпеть не могла жаргонных выражений.
Родитель устремил на отпрыска зловеще спокойный взгляд.
— А где ты взял этот камень? — спросил он.
Отпрыск виновато съежился. Отполированный прибоем камень выскользнул из его щупалец и упал на морское дно, подняв облако мути. Отпрыск отплыл в сторону, бормоча:
— Ну, может быть, я… может быть, я нечаянно повернул к берегу…
— Может быть! Когда я был личинкой, — объявил родитель, — мелюзга слушалась старших — и не было никаких «может быть»!
— Но, дорогой… — сказала родительница.
— И ни одна моя личинка… — родитель постепенно входил в раж, — ни одна моя личинка не посмеет меня ослушаться!
СЫН… ПЛЫВИ СЮДА!
Отпрыск осторожно кружил около родного камня, оставаясь вне досягаемости щупалец. Он шепнул:
— Не поплыву.
— ТЫ СЛЫШАЛ, ЧТО Я СКАЗАЛ?
— Да, — признался отпрыск.
Соседи вытягивали стебли. Три девственные тетушки с тихим повизгиванием уцепились друг за друга, заранее смакуя выражения, к каким должен был теперь прибегнуть родитель.
Но родитель только булькнул и промолчал.
— Но, дорогой, — поспешно вмешалась родительница, — мы должны быть терпеливы. Ты знаешь, что все дети обязательно проходят стадию личинки…
— Когда я был личинкой, — хрипло начал родитель, закашлялся, выплюнул случайно заглоченного рачка и начал снова. — Ни одна моя личинка… — Голос его замер, и и он свпрепо зашевелил щупальцами, а затем взревел: — Прилипни!
— Не хочу! — ответил отпрыск и поплыл основанием вперед в тень, отбрасываемую рифом.
— Этой таске, — бесился родитель, — надо задать хорошую личинку. То есть я хочу сказать… — он злобно оглянулся на родительницу и соседей.
— Дорогой, — ласково сказала родительница, — разве ты не заметил…
— КОНЕЧНО, Я… О чем ты говоришь?
— Ты видел, что делал сын? Он таскал камень. Я думаю, он пока еще не понимает, почему, но…
— Камень? Гм, да, камень… Дорогая моя, ты догадываешься, что это означает?
Родитель снова занялся умственным развитием родительницы. Это была долгая работа, которой не предвиделось конца — особенно потому, что он и подруга его жизни до конца своих дней должны были оставаться на одном и том же со вкусом убранном камне (родитель самолично украсил этот камень цветной галькой, ракушками, морскими ежами и обломками кораллов в стиле рококо, который был в моде в те дни, когда родитель — еще свободноплавающая личинка — ухаживал за своей невестой).
— Разум, дорогая, — объявил родитель, — совершенно несовместим с подвижностью. Вот подумай сама: как могли бы идеи почковаться в мозгу, который таскают туда и сюда, бомбардируя его постоянно сменяющимися впечатлениями? Взгляни на низших животных, которые всю жизнь плавают и не способны ни прикрепляться к корням, ни думать. Истинный разум, дорогая, в отличие от инстинкта подразумевает постоянную точку зрения.
Он сделал паузу, а родительница пробормотала: «Да, дорогой», как делала всегда, услышав эту фразу.
Мимо, колыхаясь, проплыл отпрыск по направлению к бездне Теперь он двигался неуклюже — ему становилось все труднее удерживать свое толстеющее тело в горизонтальном положении.
— Вот, посмотри на нашу собственную молодь, — продолжал родитель. — Пустоголовые личинки, которые шляются по отмели в поисках новых стимулов. Но, к счастью, в конце концов они достигают зрелости и становятся разумными сидячими взрослыми особями. И пока несложившийся интеллект восстает против неизбежного окончания беззаботной стадии личинки, инстинкт, эта природная мудрость, заставляет их готовиться к великой перемене.
Он самодовольно кивнул, когда из сумрака глубоководья появился отпрыск. Щупальца отпрыска сжимали осколок базальта, который он, вероятно, подобрал на усеянном камнями склоне. Отпрыск медленно плыл по краю рифа, а взрослые актинии под ним задирали головы и раздраженно шипели. Теперь отпрыск плыл не так неуклюже, и если бы родитель не столь свято веровал в инстинкт, он, возможно, вспомнил бы грубо материалистическую теорию, которую выдвинул некий ниспровергатель основ, утверждавший, что склонность хватать тяжелые предметы у личинок объясняется лишь потребностью уравновесить тяжелеющую заднюю часть тела.
— Взгляни, — с торжеством объявил родитель, — он вряд ли еще понимает, почему он это делает, но инстинкт толкает его собирать материал для своего будущего дома.
Отпрыск бросил осколок базальта и начал беспокойно хвататься за отростки кораллов.
— Дорогой, — сказала родительница, — не думаешь ли ты, что тебе следовало бы объяснить ему…
— Кха-кха! — сказал родитель. — Мудрость инстинкта…
— Как ты сам говоришь, личинка нуждается в родительском руководстве, — заметила родительница.
— Кха-кха, — повторил родитель, выпрямил свой стебель и властно приказал: — СЫН, плыви сюда!
Блудный отпрыск с опаской приблизился.
— Что, папа?
— Сын, — торжественно провозгласил его родитель, — теперь, когда ты становишься взрослым, тебе следует узнать некоторые факты.
Родительница залилась нежно-зеленым румянцем и отвернулась.
— Вскоре, — продолжал родитель, — ты почувствуешь непреодолимое стремление… опуститься на дно, прикрепиться в каком-нибудь уютном местечке, которое станет твоим домом до конца жизни. Может быть, ты уже нашел общий язык с какой-нибудь… э… очаровательной юной личинкой противоположного пола, которую пригласишь разделить с тобой твой дом. Если же нет, тебе следует сделать свое место прикрепления как можно более привлекательным, дабы такая личинка решила украсить его своим…
— Ага, — догадался отпрыск. — То-то ребята говорят, что их ничем так не прошибешь, как первоклассным камнем.
Родитель собрался с мыслями.
— Ну… оставляя в стороне такие чисто материальные соображения, как выбор подходящего камня, остаются… некоторые э… моменты, которые при обычных обстоятельствах не принято обсуждать вслух.
— Все это ерунда, — упрямо сказал отпрыск. — Я вовсе не хочу прикрепляться, я хочу и дальше двигаться свободно. И в океане есть еще столько всякой всячины, которую я пока не видел. Я не хочу врастать в камень!
Родительница побелела от ужаса. Родитель бросил па своего отпрыска уничтожающий, полный возмущения взгляд.
— Ты скоро узнаешь, что с биологией не спорят, — хрипло сказал он, с похвальной осторожностью понизив голос. — Сын, я тебя больше не задерживаю.
Отпрыск заколыхался прочь, а родитель внушительно предостерег родительницу: «Мы должны быть терпеливы, дорогая. Все дети проходят через личиночную стадию…»
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
