— Здесь? — спросил Мик в замешательстве, не совсем понимая, что она имеет в виду.
— Это комната наших родителей. Вы сейчас лежите на их кровати.
— А где ваши родители?
— Моя мать умерла. Салли, мать мальчиков, тоже умерла.
— О, простите.
Лиза замолчала, но он не стал спрашивать ее об отце, потому что чувствовал, что она не будет отвечать. Наступила еще более тягостная тишина.
Лиза вдруг стала очень деловитой.
— Так. Здесь на спинке кровати еще одна простыня. Завернитесь в нее. Я скажу Крокету, чтобы он отвел вас в туалет. А затем приходите на кухню. К этому времени вода для ванны будет готова. А потом вы позавтракаете.
С этими словами Лиза закрыла за собой дверь, предоставив ему, как гостю, возможность распоряжаться собой.
Но Мик отлично помнил, что он не гость, а ее пленник. И теперь уже нисколько не сомневался в том, что он еще и ее любовник.
— Что ты делаешь, Лиза?
Она вздрогнула. Сзади к ней подошел Джонни и, встав на цыпочки, стал смотреть в окно, пытаясь увидеть, что же привлекло ее внимание. Через задний двор, по направлению к колонке с водой, шел Мик, а за ним с ружьем наперевес — Крокет.
Да, честно говоря, последние три дня заставили ее очень сильно поволноваться. После той безумной, страстной ночи Лиза тщательно проанализировала свои чувства и, решив, как себя с ним вести, вошла в кладовую, готовая во что бы то ни стало проявить твердость. Но увидев, что у Мика жар, услышав его лихорадочный бред, ужасно испугалась. Он был очень болен. Даже когда Мика переносили в комнату, он не приходил в сознание.
Следующие несколько часов были для Лизы настоящей пыткой. Она никогда не ухаживала за тяжелобольными людьми и изо всех сил старалась вспомнить то немногое, что когда-то ей рассказывала Салли. Лиза вымыла Мика, тепло укутала его и несколько часов просидела рядом с ним. Все это время ее мучил страх, что он может умереть.
Лиза не задумывалась о том, почему жизнь этого человека неожиданно стала такой важной для нее. Но она отдавала себе отчет в том, что никогда прежде не испытывала страха, подобного тому, который охватывал ее в те ночные часы, когда она слышала хрип в его груди и бессвязное бормотание, переходившее в воинственные вскрики. Это было кошмаром для нее. И она почувствовала несказанное облегчение, когда, жар наконец ослаб и он заснул. Заснул по-настоящему.
Но даже тогда Лиза не могла полностью успокоиться. Ее беспокойство приняло новую форму. Теперь она думала о том, что будет, когда он очнется, и как ей вести себя с ним после того, что произошло между ними. Лиза обдумала все очень тщательно и решила, что должна проявить характер и здравый смысл. Тогда он никогда не узнает о том, что той ночью она приходила к нему.
— Лиза!
Детский голос заставил ее вернуться к реальности. Она была в жаркой кухне, и рядом стоял се взволнованный младший брат.
— Ты продолжаешь смотреть в окно, — Джонни недовольно сжал губы. — На него?
— Я просто… задумалась.
— О чем?
О том, как он целовал ее. О том, как его руки ласкали ее. О том, как он любил ее, думая, что с ним другая.
— Да так, ни о чем.
Джони смотрел на нее с явным недоверием. Увидев брата и сестру около окна, к ним подошел Левис, а за ним — Кларк.
— Этот солдат ужасно большой, — заметил Кларк, упираясь носом в стекло. — Могу поспорить, что он сильный, как медведь.
Но Мик мог быть нежным. «О, каким нежным…» — сама того не желая, подумала Лиза.
— Смотри, какие у него смешные волосы, — сказал Кларк, вставая на цыпочки, чтобы посмотреть поверх головы брата. — Они белые и растут по всей руке. Мягкие, совсем светлые на солнце…
— Он все время ворчит и ругается.
Но он может стонать — низко, гортанно, заставляя женщину чувствовать дрожь во всем теле.
— Лиза, — Джонни дергал за завязки се передника, озабоченно глядя на нее. — Ты уверена, что не заболела?
— Нет! Нет, я чувствую себя превосходно, — ответила она с излишней горячностью. — Здесь просто очень душно.
Было видно, что никто ей не поверил. Лиза отвернулась от окна и начала возиться у плиты.
— Я сегодня что-нибудь испеку и пожарю картошку, но сначала пусть нагреется вода в этих чайниках. А вы идите на улицу и поиграйте там. Как только Мик вернется, он будет здесь мыться, и я уверена, что ему не очень понравится, если вы будете таращиться на него.
Близнецы сразу вышли из кухни, а Джонни остался.
— Лиза!
— Да?
— Этот человек сделал тебе больно?
Лиза быстро обернулась.
— Что? — ее руки дрожали, и она засунула их поглубже в карманы. — Нет, дорогой. С чего ты взял?
— В эти несколько дней, пока он болел, ты смотрела на него, и у тебя на лице появлялось странное выражение. Как будто… как будто…
— Это потому, что он такой… — Лиза подыскивала какое-нибудь подходящее объяснение и наконец сказала: — Потому, что он такой грязный. Ты же знаешь, как я сержусь из-за таких вещей. Он пару раз мылся на колонке, но ведь это нельзя сравнить с настоящим мытьем. Но я думаю, что после того, как он хорошенько помоется, я изменю свое мнение о нем.
Лиза принялась наполнять водой еще одну кастрюлю, чтобы поставить ее греться на плиту. Но прошло еще довольно много времени, прежде чем Джонни вышел из кухни и Лиза смогла вздохнуть с облегчением. Ей надо быть более осторожной. Ради всего святого, ей надо быть очень осторожной.
Мик остановился и, повернувшись, стал пристально смотреть на реку, на поросший травой берег и на мост.
Конструкция моста была предельно простой. Во время войны Мик имел дело с дюжиной подобных мостов. Несущие опоры были целы. Все, что нужно было сделать, — установить несколько новых бревен. Это совсем не сложная задача для того, у кого есть время. При других обстоятельствах Мик, возможно, сам предложил бы свою помощь, не дожидаясь, когда на него направят дуло ружья.
Но он действительно не имел времени. Он не мог позволить себе оставаться здесь, когда Бин так близко от него, а федеральные солдаты находятся где-то в этом районе. Каждая минута промедления могла стать роковой, и тогда состояние семьи Сент-Чарльз будет безвозвратно потеряно.
— Вы будете восстанавливать его? — Этот неожиданный вопрос Крокета заставил Мика вздрогнуть, но он постарался скрыть свои чувства.
— Лиза решила, что я обязательно должен это сделать, не так ли? — спросил он.
— Да.
Мик посмотрел юноше в глаза.
— Мне кажется, что упрямства ей не занимать.
— Да уж, не без того.
— А ты никогда не говорил ей об этом?
Крокет покачал головой.
— Это не приведет ни к чему хорошему. К тому же мост, действительно, так или иначе придется восстанавливать.
