Действительно, первые попытки научной классификации рода человеческого по группам принадлежат естественной истории. Первый опыт распределения рода человеческого на отдельные группы научным образом принадлежит известному гёттингенскому профессору, Блюменбаху, 5 еще в 1775 году издавшему свою докторскую диссертацию «De generis humani varietate nativa», за которой следовали другие труды, доставившие ему общеевропейскую известность. В основу его деления легло не только различие в лицевом угле, замечаемое уже и прежде между различными породами, но различие всего черепа. Блюменбах предложил известное деление рода человеческого на пять пород (кавказскую, или европейскую — белую; монгольскую — желтую; эфиопскую — черную; американскую — красную и малайскую). Знаменитый Кювье предложил новое деление. Он не ограничился одними физическими особенностями, но старался, где было можно, брать во внимание и подметить особенности, существующие в духовном и нравственном характере народов, а также сходство или различие в языках. Кювье принял только три главные группы в человеческом роде, именно — группу кавказскую (или белую), монгольскую (или желтую) и эфиопскую (или черную). Две последние породы Блюменбаха были в его глазах только переходными формами между этими тремя главными. Деление французского натуралиста Ласепеда, принимавшего пять главных пород, представляет некоторые отличия от систем Блюменбаха и Кювье, как по распределению племен, так и по некоторым названиям (кавказско-арабо-европейская, гиперборейская, монгольская, эфиопская и американская; малайская группа Блюменбаха и все племена пятой части света отнесены Ласепедом к монгольскому племени); но Ласепед принимает за основу деления те же признаки.
Особенную важность имеют исследования англичанина Причарда, посвятившего много труда и времени работам над этнографией и издавшего большое сочинение под заглавием «Естественная история человека». Причард, основываясь на более резко выдающихся особенностях формы и строения человеческого тела принимает 7 главных групп или, как он называет, 7 главных разновидностей человечества.
1) Индо-атлантическая или иранская, занимающая почти сплошь все пространство от Индии до Атлантического океана. Она отличается от других групп некоторыми особенностями строения тела, в числе которых правильный овал лица без выдающихся скул или челюстных костей, занимает первое место. Совершеннейшим представителем этого типа были древние греки. Что касается до цвета кожи этой группы, то он переходит все оттенки от совершенно белого до самого смуглого, почти черного.
2) Турансная отрасль (монгольское племя Кювье). Отличительный признак — развитие скул, отчего лицо кажется очень широким и угловатым.
3) Американские племена, за исключением эскимосов. Для племен этой отрасли Причард затрудняется найти общий им всем характеристический признак, хотя у большей части из них глубоко впалые глаза и сильно развитые скулы, не придающие, впрочем, лицу той угловатости, которая отличает лицо племен туранской отрасли.
4) Готтентоты, по строению тела более всего близкие к калмыкам, племени туранской отрасли, но отличающиеся от них волосами, похожими на шерсть.
5) Негры, кроме черного цвета кожи и шерстовидности волос, отличающиеся от других отраслей сильным развитием скул, но не вбок, как у туранской отрасли, а вперед, и выдающимися челюстями.
6) Шестая группа заключает племена под именем Negritos или Papua, обитающие на некоторых островах Южного океана и на юго-востоке Азии, чернокожие, с шерстовидными волосами, до сих пор еще мало исследованные;
наконец, 7) также еще не совсем хорошо известные Alfurus, или темнокожие, с гладкими волосами, племена живущие во внутренности Молукских и на других юго-восточных и австралийских островах, а также и другие племена Австралии и островов Южного океана.
Из этих опытов систематической классификации, принадлежавших ученым, слишком известным добросовестностью и тщательностью исследований, имевших в виду чисто научные интересы и цели, помимо посторонних соображений, видно уже до какой степени велики были трудности этой классификации, как трудно было установить научным образом внешние признаки, которые можно было бы принять за основу деления, и как возможны были противоречия и разногласия в этом делении, как велика была доля произвола, независимо от желания исследователей. Заметим, что все названные исследователи приступали к делу без заранее принятой мысли, без заранее предположенной цели, которой они желали бы достигнуть. Все они, кроме того, сходились в основном положении и конечном выводе, именно в признании первоначального единства рода человеческого, а Причард кроме того принадлежит к самым горячим приверженцам теории о единстве происхождения всего человечества. Если было так трудно классифицировать на основании физиологических признаков отрасли, идущие от одного и того же корня, то эти трудности сами собой должны были еще усилиться в случае, если бы исследователь задумал определить те первоначальные группы, из которых развилось современное человечество, предполагая исконную раздельность этих первоначальных групп, возникших независимо одна от другой. Действительно, какую бы физиологическую основу деления ни принимали исследователи, всегда до сих пор оставалось довольно значительное число племен, к которым не совсем прилагалась эта основа, которые представляли классификатору иногда почти неодолимое затруднение в том, отнести ли их к какой-нибудь определенной группе или же составить из каждого из них особую группу, увеличивая таким образом число первоначальных групп и иногда отнимая от принятой основы деления ее всеобщность, потому что она не всегда оказывалась приложимой к некоторым племенам. Число групп, принимавшихся за первоначальные типы, увеличивалось поэтому при каждом новом пересмотре существовавших прежде делений и увеличивалось довольно произвольно.
Особенно ярко обнаружился этот факт в делениях тех исследователей, которые не признавали первоначального единства человеческого рода. Вирсей 6, первый давший полигенизму (учение о различном происхождении отдельных групп человеческих) научную форму, признавал только 2 первоначальных вида (Species, especes) человеческого рода, делившиеся каждый на 3 породы. Через 24 года Бери Сен-Венсан уже признавал этих видов 15; через год Desmoulins 7 прибавил еще один новый вид. Чтобы не оставлять европейской почвы, на которой первоначально родились и начали формулироваться эти теории, я укажу на новое сочинение бернского профессора Макса Перти (Grundzuge der Ethnographic, 1859), который представляет новый опыт систематической классификации человеческого рода. Он признает три основные первоначальные группы: 1) арийско-океаническую, подразделяющуюся на 10 отраслей, 2) турано-американскую с 3 подразделениями, и 3) африкано-австралийскую, которая распадается на две группы: а) собственно африканскую с 3 еще подразделениями и b) индийско-австралийскую с 2 главными подразделениями.
Еще большая дробность и больший произвол является у американских исследований, у которых всего более встретило сочувствия учение о различном происхождении племен, на которое делится человечество. Один из первых основателей американской школы полигенистов, Мортон, делит человеческие группы на 22 семейства, которые делятся в свою очередь на многие виды. 8 Глиддон принимает уже 150 фамилий. Эти дробления дошли до того, что американские полигенисты пришли, наконец, к мысли, что каждое племя сотворено или родилось отдельно. Даже там, где родство и единство происхождения известных племен считалось делом доказанным полным согласием показаний со стороны истории, лингвистики и самого естествоведения, полигенисты готовы видеть полное различие, отсутствие всякой родственной связи, и Нокс с торжеством сравнивает облик русского крестьянина с физиономией греческого горца, чтобы убедить, что они не могут происходить от одного корня. Он не останавливается перед смелостью, новизной и неожиданностью выводов, и сам так определяет цель своего сочинения: «Цель этого труда — показать, что так называемые нами европейские породы различаются одна от другой так же резко, как негр отличается от бошмена, кафр от готтентота, краснокожий индиец от эскимоса и эскимос от баска». Каждое из этих племен является ему, как особый вид, возникший совершенно независимо. Дальше этого трудно идти в полигенизме или, идя этим путем можно доказать, на основании таких же внешних признаков с равным успехом, что высший класс лондонского населения, и в особенности аристократический круг, сотворен совершенно отдельно и самостоятельно от низших классов того же лондонского населения, потому что, сравнивая лицо и телесное телосложение с физиономией и телом лондонского пролетария, мы будем поражены их различием, конечно, не менее, чем при сличении портрета русского мужика с портретом греческого горца. Как ни поразительны подобные выводы и убеждения, их явление объясняется самим свойством поднятых вопросов, трудностью их окончательного разрешения при современном состоянии наук и сбивчивостью основных понятий, неопределенностью и неустановленностью некоторых определений, не говоря уже об отсутствии точных наблюдений, о малом еще знакомстве с некоторыми данными. 9
