Недавно Ротшильд купил другой уникальный архив и договорился об обмене: архивы Ротшильда вернутся в банкирский дом, а в Россию вновь приехали письма Александра II Екатерине Долгорукой, более того – ее ответные письма. Количество их поражает воображение. Шесть тысяч писем! Буквально ни дня без письма! Историки их чуть ли не обнюхивали и на зуб пробовали – это же интереснейшие документы! Как это влияло на назначение министров, на политические шаги, на решения самодержца? Читаешь и убеждаешься, что практически никак. Они были настолько заняты друг другом, настолько друг на друге сосредоточены, что все остальное, если читать только эти письма, может показаться неинтересным и несущественным. Приходится напоминать себе, что этот царь поднял Российскую империю из позора поражения, всеобщей запуганности и бюджетной «ямы». Этот царь уничтожил крепостное право. Этот царь уничтожил старый продажный суд, о котором даже пьесы Сухово-Кобылина «Дело» и «Смерть Тарелкина» полного представления не дают, и ввел новый суд присяжных, суд с состязательным процессом, породивший великих адвокатов и раскрывший форточку, чтоб впустить в затхлую атмосферу запуганной страны свежий воздух. Но это вспоминаешь только тогда, когда отрываешься от писем. Читаешь и видишь – только и света в окошке у него было, что эти письма. А для нее только один человек имел какое-то значение – ее любимый Мунка, вот такая была домашняя кличка Александра II, так его могли называть только самые близкие люди. Письма эти сейчас разбираются, причем не без проблем – у Катюши был ужасный почерк, в отличие от царя, который, наверное, знал, как внимательно будут читать каждую строчку, написанную его рукой, и, как воспитанный человек, беспокоился, чтобы лишних трудностей это не вызывало. Почерк у него образцовый, ровный, почти как у профессионального писаря. Самое частое его обращение к Кате: «Ангел моей души!»
При японском дворе в наше время – проблемы! Один из японских принцев даже предлагает возродить старинный институт императорских наложниц. У нынешнего-то императора с любимой супругой сыновей не получилось, только дочка… Нужно или соглашаться, чтобы престол заняла императрица, или что-то очень сильно менять. Но в Японии этот институт существовал столетиями, надо будет – реанимируют, это проще, чем вводить что-то совершенно новое. А как же в христианской Российской империи, где все вне супружеской жизни считалось незаконным и осуждаемым? Не говоря уже о такой подробности, как дети… Проблем престолонаследия в Российской империи, как вы знаете, не существовало, но… Близкий человек именно потому по-настоящему близок, что женщина хочет родить детей именно от него. Чтоб реализовать свое желание, Катя, возможно, даже пошла на некоторую хитрость: она сообщила своему любимому Мунке, что ее слабое здоровье может улучшиться после рождения ребенка. Может, это и не хитрость, тогда были самые невероятные врачебные теории. Император не думал долго. Его любимая, ангел его души, хочет ребенка? Какие препятствия? Недовольство императрицы? Той, которая постоянно подчеркивает, что как императрица она супруга прощает, а просто как супруга простить его не в силах? Еще чего!
У счастливой пары один за другим появляются сразу трое детей. Сыночек Георгий и две дочки – Ольга и Екатерина. Рожать первого ребенка пришлось в Зимнем дворце, прямо в бывшем кабинете Николая I. Задолго до современных американских роддомов, где муж может наблюдать за процессом родов по телевизору, Александр Николаевич не выходил из комнаты, куда срочно привезли доктора и повивальную бабку. Родившегося сына немедленно перевезли в дом генерала Рылеева, начальника личной охраны царя. Все делалось как бы в тайне, но, как вы понимаете, все, кому нужно, все знали. Никто особенно не возражал: императрица тяжело больна, – не захочет ли император после ее смерти вступить во второй брак? Это останавливало многих болтунов. Сам император совершенно не сомневался на этот счет. Он четко заявил ей: «Если только я окажусь свободен, мы немедленно поженимся».
Императрица скончалась в 1880 году. Теперь никаких препятствий для того, чтобы соединиться законным браком, у царя и Кати не оставалось. Как люди верующие, они считали это необходимым – хотя бы для того, чтобы загладить грех внебрачного сожительства. Но в брак они вступили, во-первых, тайный: они практически никого об этом не оповестили, во-вторых, морганатический, то есть претендовать на престол дети от этого брака не могли. Император не желал ущемлять своих детей от первого брака, уже свыкшихся с мыслью, что они законные наследники.
Царь недолго думал, ровно через два дня после истечения траура он ближайшим друзьям, графу Адлербергу и генералу Рылееву, о своем решении сообщил. На просьбу хоть немного подождать, чтобы сообщить наследнику, находящемуся в отъезде, он резко ответил: «Я жду четырнадцать лет, и четырнадцать лет назад я дал свое слово, что не буду ждать ни одного дня. Я государь и единственный судья своим поступкам!» К свадьбе государь преподнес невесте не титул простой княгини, а княгини светлейшей – ее род и так был достаточно знатен, Долгорукие ведь не просто князья. Достаточно, например, сказать, что c этим новым титулом она получила и новую фамилию. Теперь она – светлейшая княгиня Юрьевская, в память ее прямого предка Юрия Долгорукого, того самого, основателя Москвы! Все их дети наделялись законными правами царских законных детей, а права эти были очень велики. Кроме одного: они и их потомки навсегда лишались права наследовать престол. Екатерину это не волновало, она достигла главной цели в жизни, правда, не в восемнадцать лет, а в тридцать два. Царю, как легко подсчитать, было шестьдесят два года.
Счастливый брак – это всегда счастливый брак, и это всегда хорошо. Но царь сразу же начинает лихорадочно устраивать дела своей жены после своей смерти, вполне возможной в таком возрасте и при такой профессии. Просит сына быть покровителем и добрым советчиком своей жены и детей. Очень торопится: ко времени свадьбы царь уже пережил несколько покушений. До последнего, удачного, осталось меньше года. Меньше года они без особой огласки, но на законном основании жили одним домом, спали в одной постели, особенно это не афишируя, но ни от кого не прячась. Вот только историкам обидно – они прекратили писать друг другу. Все те нежные слова, которые они могли сказать лично (они практически не расставались), остались не занесенными на бумагу.
Окончилась эта идиллия 1 марта 1881 года. Произошло это после истории, очень актуальной и в наши времена, когда террористы в очередной раз пытаются силой перекроить мир на свой лад. Поражаешься смелости и изобретательности этих людей, а еще больше поражаешься их тупости и неспособности просчитать на два хода вперед. Это они-то боролись за свободу – и для этого убили царя, который столько для свободы народа сделал! Более того, роковую бомбу их шахид взорвал, когда царь собирался ехать в Зимний окончательно дорабатывать документ о Законодательном собрании, первом русском представительном органе! Все это, естественно, после покушения отменилось, отложилось надолго и закончилось очень плохо. Весьма не исключено, что и Октябрьской революцией мы обязаны доблестным народовольцам.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
